1 ноября Керенский бежал из Гатчины, бросив казаков Краснова, который заключил перемирие с матросом П. Е. Дыбенко. Ставка заняла примиренческие позиции и отказалась от активной борьбы с большевиками. Ведя переговоры с Советом казачьих войск, Довбор-Мусницким и Калединым, 1 ноября Корнилов направил письмо Духонину с призывом покончить с нерешительностью, подчеркивая: «Положение тяжелое, но еще не безвыходное. Но оно станет таковым, если Вы допустите, что Ставка будет захвачена большевиками, или же добровольно признаете их власть». Чтобы этого не случилось, считал Корнилов, необходимо прочно обеспечить Ставку, для чего срочно перевести в Могилев Чешский и Польский полки; занять войсками польского корпуса, усилив их артиллерией казачьих батарей фронта, Оршу, Смоленск, Жлобин, Гомель, перебросить на эту линию Чехословацкий корпус, Корниловский полк, одну — две казачьи дивизии из наиболее надежных; сосредоточить в Могилеве волонтеров из числа офицеров и вооружить их; установить прочную связь с атаманами Донского, Терского и Кубанского казачьих войск. Духонин высказал ряд сомнений по устойчивости войск, но, тем не менее, верховное командование принял на себя. 2 ноября генерал Алексеев прибыл в Новочеркасск. 7 ноября СНК предписал Духонину приостановить военные действия на фронте и начать переговоры с немцами. Поддерживая идею скорейшего заключения мира, Духонин, однако, заявил, что это может сделать только центральная власть при поддержке страны и армии. СНК расцепил это как неповиновение и сместил его с должности Верховного, назначив на нее своего комиссара по военным делам прапорщика Н. В. Крыленко (1885–1938). Духонин, опираясь на Общеармейский комитет, отказался оставить свой пост. Но целые соединения начали переходить на сторону большевиков или объявлять себя «нейтралами». Крыленко на фронте 5-й армии вступил в переговоры с немцами и двинулся с эшелоном матросов в Могилев, где Общеармейский комитет, социалисты В. М. Чернов, М. И. Скобелев, Н. Д. Авксентьев и другие бесплодно спорили о создании нового правительства. Духонин пытался удержать на месте большевизированную армию, чтобы обеспечить его созыв. Первым делом, следовало из воззвания уже смещенного Верховного, правительство провозгласит мир и даст «исстрадавшейся земле Русской… власть всенародную, свободную в своих началах для всех граждан России и чуждую насилия, крови и штыка». Теперь правительство замышлялось как однородное коалиционное из социалистов, включая большевиков, во главе с Черновым. Но в таком виде его не хотели ни захватившие уже власть большевики, ни либералы, ни правые силы.
Быховцам стало ясно, что Ставка не способна стать организующим центром борьбы. Но они, находясь в плену иллюзий, были убеждены, что большевизм, будучи злокачественным нарывом на теле революции, не далее как недели через две вскроется и оздоровит отравленный организм страны. Однако большевистский переворот послужил импульсом к ускорению еще до него наметившихся процессов сепаратизма и федерализации, выяснения пограничных споров, национализма и шовинизма. В территориальных, областных, национальных рамках возникла тенденция отгородиться от большевизированных районов. Произошла перегруппировка политических сил. Образовалось три лагеря: большевистский с примыкающими к нему левыми из других социалистических течений; стан его противников — кадеты, народные социалисты, кооператоры, правые социалисты, большинство профсоюзов; лагерь сторонников соглашения с большевиками.
Обстановка вопреки надеждам быховцев продолжала резко ухудшаться. Корнилов активизировался, проявил стремление вырваться на свободу. Генералы были против. Поручили Деникину переговорить с ним. Лавр Георгиевич пообещал повременить с уходом из Быхова, но подготовку продолжил, намереваясь двинуться на Дон вместе с текинцами. Приступили к сборам и остальные. По предложению Совета казачьих войск, Каледин обратился к Ставке с просьбой отпустить узников на поруки Донского войска, обещая предоставить им станицу Каменскую. Ставка колебалась, но к середине ноября поступили сведения о приближении к Могилеву эшелонов Крыленко. Сторонники быховцев в Ставке назначили на 18 ноября отправку их, текинцев и полуроты георгиевцев специальным поездом на Дон.
Антон Иванович принял меры к отправке Ксении Васильевны в Новочеркасск. Известил об этом Каледина, дал ей письмо к Алексееву. Он просил их оказать его невесте помощь и содействие. Оба генерала отнеслись к Ксении Васильевне трогательно и заботливо. Каледин поселил ее в доме своих друзей.
