Потом у него не раз спросят, что такое он написал французскому маршалу. Отвечать будет коротко и правдиво: «Будешь преследовать – получишь развалины Москвы, за каждый дом буду биться до последнего солдата».
Прошёл арьергард боевым порядком по Арбату к Кремлю. Пустой город, только в церквах толпится народ. Колокола молчат. На Москве-реке, чадя и потрескивая, горят барки с хлебом и казённым имуществом. Пылают и дома на окраинах. Когда были у выездной заставы, раздались сзади три пушечных выстрела – знак, что неприятель вошёл в столицу.
Прямо за городом встали – встречать Мюрата. Здесь готовы снова дать ему бой. Теперь уже можно – и нужно, очень нужно! – увести его за собой. Только совсем в другую сторону, а не туда, куда ушла вся русская армия.
Конница французская то выскочит из города, то обратно уйдёт, спрячется за домами. А надо, чтобы преследовали. Вот и приходится их дразнить. Генерал Милорадович на коне перед самым их носом крутится, а как кинется на него лавина – скорее к нашим. Тогда французам сказано было: кто русского начальника в плен возьмёт, великую награду получит. Они гнались до ночи, коней не жалея. Не догнали, повернули обратно…
Получилось как по писаному, обманули неприятеля. Если с Бородино считать, то почти месяц два корпуса Милорадовича непрерывно дрались с противником. Когда с основной армией арьергард соединился, Кутузов обнял генерала:
– Ну, братец ты мой Михаил Андреевич, всю Россию, считай, спас!
…Тут мне хочется сделать одно небольшое отступление. Вот скажите, пожалуйста, когда французы в Москву вошли, они там остались, никуда дальше не пошли? Чем дело кончилось – это понятно. Но неужели такая гигантская армия так и осталась в брошенной всеми Москве?
Мало кто знает, что пошли французы и дальше. Точнее, хотели пойти. В сентябре 1812-го войска маршала Нея вошли в Богородск (ныне Ногинск), это пятьдесят вёрст от Москвы. Узнав об этом, местные крестьяне собрались на сход. Мнение схода было единым: стариков, женщин и детей отправить в леса, а мужикам сражаться с захватчиками. Тут же создали дружину из двухсот человек, предводителем которой стал Герасим Курин – крестьянин смелый и расторопный.
– Христиане! – обратился он к народу. – Москва горит в наших очах. Лютые злодеи побивают наших братии, жгут и опустошают сёла, деревни, оскверняют церкви Божий… Жаль не себя, жаль землю эту православную. Поклянёмся же умирать друг за друга, за наши семейства!
Вооружившись топорами да пиками, партизаны первый бой дали 25 сентября в районе деревни Большие Дворы, обратив в бегство отряд французов, а на следующий день разгромили неприятельский отряд фуражистов. Через день у деревни Ковригино вступили в бой с тремя эскадронами конницы маршала Нея. Нанесли противнику большие потери. По примерным подсчётам, неприятель потерял в этих местах тысячу солдат и офицеров убитыми, ранеными и пропавшими. И таких партизанских отрядов было множество…
Когда начались холода, французы отошли к Москве. Получив известие об этом, Курин сказал, обращаясь к дружине:
– Здесь, у села Павлово, закончилась Отечественная война!
Эти слова выбиты на монументе, что стоит в подмосковном городе Павловский Посад на берегу реки Клязьмы…
А теперь считайте! Ровно сто дней прошло, как Наполеон с многотысячной своей армией напал на Россию. Про сто дней императора, сбежавшего с острова Эльба, знают все. А вот то, что всего три месяца потребовалось русским чудо-богатырям, чтобы «великая и непобедимая» орда назад повернула, – это вам как?
О Наполеоне Бонапарте написаны сотни тысяч книг и статей почти на всех языках мира, а о человеке, который за победы над французским полководцем был награждён высшими орденами не только России, но и всех европейских держав, мало кто знает и помнит даже у нас в стране. Вот что грустно и несправедливо, господа!
…Вернёмся к генералу Милорадовичу. Целый месяц он помогал Кутузову накапливать силы. Одних только ополченцев набралось более двухсот тысяч. Стало ясно, что армия не сегодня завтра освободит Москву. Впрочем, зимовать в наполовину сгоревшем городе Наполеон и не смог бы.
Французы начали готовиться к отступлению на зимние квартиры.
В словарях написано: «18 октября русские войска атаковали под Тарутино французский заслон под командованием маршала Мюрата, следивший за русской армией. Потеряв до 4 тысяч солдат и 38 пушек, Мюрат отступил. Этот бой стал знаковым событием, ознаменовавшим переход инициативы в войне к русской армии. На следующий день французская армия, 100 тысяч человек, с огромным обозом стала покидать Москву».
Русская армия боевым порядком вышла из лагеря, чтобы преследовать неприятеля. Вступила в силу вечная закономерность: кто последний куда-нибудь заходит, тому и выходить первому. Это я к тому, что отряду Милорадовича сей же час было поручено преследовать врага. Арьергард его становится авангардом всей кутузовской армии. И теперь он наступает на отходящего Мюрата.