Между тем на юге появились признаки беспокойства, прямое последствие Кучук–Кайнарджиского мира. Присоединение Крыма к России, при вызванном Петром Великим естественном росте русского государства, было для проницательного политического ума событием неизбежным; вопрос заключался только во времени. Без этого присоединения и вообще без обладания черноморским прибрежьем, Россия осталась бы государством, географически не законченным. Мысль о необходимости Крыма для России впервые высказана все тем же Петром; в ней ничего реального в то время не было, и приближённым Петра она казалась мечтой. Однако это должно было осуществиться; полустолетие после Петра служило подготовкой, а Кучук–Кайнарджиский мир — первым шагом к осуществлению. Этот шаг заключался в признании Турцией независимости татар и в отдаче России ключей от Крыма в виде Керчи, Еникале и Кинбурна, через что она приобрела возможность сильного на крымские дела влияния и почти неустранимого в них вмешательства. При счастии можно было присоединить Крым без войны. Так и поступило русское правительство, поручив дело Румянцеву, тогдашнему малороссийскому генерал–губернатору и главнокомандующему войсками на юге России. Правительство не обманулось: Румянцев проявил настойчивость и искусство такие же, какими прославил себя на войне.
С 1771 крымским ханом был Сагиб–гирей, приверженец европейских обычаев. Русский резидент в Крыму охарактеризовал его: "самое настоящее дерево". Своей неумелостью, бестактностью и отсутствием сколько–нибудь зрелой мысли, он поселил в татарах глубокую к себе нелюбовь, которая в начале 1775 разразилась катастрофой: мурзы низложили его и избрали Девлет–гирея. Пошли смуты партий. Румянцев вызвал на Кубань из Абхазии брата Сагиба, Шагин–гирея, калгу, т. е. первого сановника ханства. Это и был претендент русской партии. Надо было навязать его ногайским ордам, кочевавшим в прикубанском крае, и этим путём провести в крымские ханы. Пришлось прибегнуть к разным средствам, между которыми главным были конечно деньги; не обошлось и без угроз: дело давалось с трудом и не сразу.
В Крыму готовились к войне. Порта исподтишка подстрекала. Турецкие войска в числе 10000, оставшиеся на полуострове после войны, не уходили. Трапезонтский паша снаряжал десант; к Дунаю, в Акерман, Хотин и Бендеры подходили подкрепления. Татары в Крыму волновались, перерезали даже казаков, вёзших почту, но Девлет–гирей все не решался, отговариваясь неготовностью. Время проходило не без пользы для России: мурзы стали терять доверие к Девлету и многие перешли на сторону Шагин–гирея. В сентябре 1776 одни ждали нового хана с Кубани, другие вооружались против России.
Чтобы турки не предупредили нас в Крыму, пришлось двинуть туда войска. В экспедицию назначены два корпуса: князя Прозоровского в 20000 человек и графа де Бальмена в 5000.
1 ноября 1776 войска заняли Перекоп, прошли дальше, вошли в сношение с крымским правительством и местной аристократией, всячески обходя Девлет–гирея и показывая ему полное пренебрежение. Число приверженцев Шагин–гирея умножалось; на Кубани его избрали в ханы и делались приготовления к приезду в Крым.
В конце ноября 1776 Суворов получил приказание Потёмкина выехать в Крым, о чем и донёс Потёмкину 26 числа, а 19 декабря уже писал ему из Крыма. Он поступил под начало князя Прозоровского, получив в командование пехоту, а 17 января 1777 принял от заболевшего Прозоровского временное командование всем отрядом.
Приверженцы Девлет–гирея не осмеливались начать настоящую войну, а ограничивались нападениями на русские разъезды и слабые части. Прозоровский предписал Суворову отражать силу силою; между тем воля Императрицы состояла в том, чтобы от формальной войны уклоняться всеми способами. Суворов одними манёврами рассеял собравшиеся около Карасу–Базара Девлетовы скопища. В половине марта въехал в Крым Шагин–гирей, был принят русскими войсками с подобающею церемонией и тотчас же избран мурзами в ханы; Девлет–гирей бежал.
Первый акт драмы был сыгран, притом так, что Порта не имела возможности уличить русских в явном содействии Шагин–гирею. Но Румянцев из предосторожности предписал князю Прозоровскому принять меры на случай высадки турок, и то же велел сделать на Кубани и на европейской границе с Турцией. Прозоровскому надлежало не только отражать турок, но и наблюдать за жителями полуострова, он разделил войска и на каждый корпус возложил особую задачу. Суворов с двумя пехотными полками и несколькими эскадронами кавалерии стоял лагерем на р. Салгир у Акмечети. Он наблюдал горы в стороне Бахчисарая и верхней части Салгира, занял важнейшие горные проходы и учредил пост в Алуште.
