Он стиснул зубы. Гаара, Темари и Канкуро вместе с ним увязли в этом дерьме по уши, и удивляться здесь было нечему. Сасори зациклился только на себе, вот почему упустил этот момент. Чакра Канкуро ощущалась острее раны, и Сасори погасил технику, вернул подделку в тайник, замаскировал его прежним способом. Поднялся с корточек, отошёл к столику, устроился у его края, облокотившись на самую поверхность и соединив кончики пальцев.
Орочимару мог захватить над Канкуро контроль. Сасори это очень не понравилось: чувство возникло такое, словно враг покусился на нечто, что он ценил с той же силой, что и свои шедевры. Воображение подсобило; Сасори будто вживую увидел, как Орочимару стоял над Канкуро и опутывал его паутиной из чакры, превращая в марионетку.
И эта ситуация в Песке… И кража Третьего… И сомнения в Кабуто… Вечные провокации…
Сасори недобро сузил глаза. Злость медленно вскипала в груди и подкидывала всё больше новых идей, как же убить Орочимару, но каждая из них, как ни прискорбно, заканчивалась смертью Сасори.
— Проклятье, — одними губами прошептал он.
Оставалась простая, как тапок, вероятность, что Канкуро сам лишился мозгов и полез куда не надо, и тогда по нему плачет наказание, но это не вызывало доверия. Сасори не привык к простым задачам. Не с такими врагами, как у него.
Он тихо злился, размышляя над проблемой, и не давал этой злости воли.
В комнату постучались.
— Сасори-сенсей, это я, — представился Канкуро и вошёл. — Я хотел бы по поводу…
Сасори негромко, ни на миг не повышая спокойного, безупречно ровного тона, ответил:
— Не сейчас.
Канкуро замер на несколько мгновений, но в конце концов кивнул и ушёл. Сёдзи задвинулась с едва слышным стуком.
Сасори был в бешенстве.
====== Глава 13. Любовь ======
— Не сейчас.
Только глупец бы не понял, что от бомбы, готовой взорваться, надлежит отойти. Канкуро раздумывал недолго и, кивнув Сасори-сенсею, выскользнул из его комнаты. Сёдзи сомкнулись с едва слышным стуком, и Канкуро осторожным шагом направился к себе. Всё внутри было напряжено. Случилось что-то плохое, по-настоящему плохое, а не глупая драка с генинами Листа. Может, дело в том странном свитке?
«Да нет, — не поверил Канкуро. — Тогда бы Сасори-сенсей был более… разговорчивым».
— Быстро ты, — хмыкнула Темари, когда его увидела. Он криво усмехнулся:
— М-да, — и приблизился к ней, по-прежнему сидевшей у окна.
— Что-то случилось?
Канкуро примостился возле. Ему понадобилась минута, чтобы подобрать слова, потому что он ещё никогда не видел сенсея таким. Конечно, разозлить его ничего не стоило, если знать, как именно: достаточно было серьёзно опоздать, — однако сейчас Сасори-сенсей искренне хотел кого-то убить.
— Он… зол, — произнёс Канкуро и понял, что слово выбрал неудачное. Темари чутко внимала. — В общем, как только я пришёл, он послал меня к чёрту, своим всегдашним спокойным тоном, но, понимаешь, — нахмурился он, — сенсей заставлял себя говорить спокойно.
В глазах Темари мелькнула тревога.
— И ты думаешь…
— Да. Что-то случилось в Песке.
Тревога вспыхнула ярче и погасла: её вытеснила задумчивость. Темари посмотрела на деревянную полосу подоконника, постучала по нему пальцами. Канкуро скрестил руки на груди и повернулся к окну спиной, упёршись взглядом в светлые татами. Что могло случиться в Песке столь серьёзного, что сенсей сдерживал себя до того явно?
Канкуро с трудом мог такое представить: Сасори-сенсей был человеком крайне хладнокровным.
— Но он совсем недавно заглядывал к нам. Я не заметила, чтобы он был не в себе.
— Это длилось пару секунд. Ну, положим, дольше, — поправился Канкуро, — но всё равно.
Темари, резко наклонившись, заглянула ему в глаза так, словно хотела вытрясти душу:
— Он мог просто всё узнать, — и для пущей ясности показала ему три пальца, тут же сжав кулак. Канкуро медленно покачал головой и понизил тон до шёпота:
— Не знаю. Если бы это было так, мы бы сейчас слушали, как он нами недоволен…
Тревога не давала покоя. Сасори-сенсей, каким бы наивным это ни казалось, служил для Канкуро ещё и своеобразным маркером опасности. Опасность возросла. Когда спустя минут сорок Канкуро рискнул и через тонкую щель заглянул в комнату Сасори-сенсея, тот сидел с прежним выражением лица, в прежней позе, упёршись в стол локтями и плотно сцепив пальцы в замок.
Время тянулось мучительно медленно. Канкуро, укрытый в тени, лежал на татами и вспоминал, что произошло с ним в Листе, но сделал вывод всё тот же: им с Темари и Гаарой не говорили ничего. Это было неудивительно, и тем не менее Канкуро чувствовал себя так, словно шагал по леске, протянутой над пропастью. Ведь от него и в самом деле ничего не зависело.
С шорохом отодвинулась бумажная дверца, и раздался холодный голос Гаары:
— Сасори нас собирает.
