Встрепенувшись, Канкуро посмотрел на него, но увидел лишь, как тыква скрылась в коридоре. Вскоре все трое Сабакуно были в зале: двое на диване, один у двери, — и Сасори-сенсей сидел в кресле напротив. Теперь он выглядел как обычно. Таким, каким было привычно его видеть, и мерзкое волнение последних часов чуть-чуть ослабло. Спокойный Сасори-сенсей — лучше, чем злой Сасори-сенсей.
«Хотя, возможно, он притворяется. Уж на это-то каждый ниндзя способен», — помрачнел Канкуро.
— Я отсутствовал неделю, — начал Сасори-сенсей отрешённо, говоря будто бы в пустоту. — Что с вашими противниками на арене?
— Живы, целы, невредимы, — отозвалась Темари. — Я не смогла проникнуть в поместье клана Нара, но команда моего противника каждый день собирается тут совсем рядом, в кафе-барбекю. Однажды я проследила за Нара и понаблюдала его тренировку, только недолго. В целом, представление о его силе не изменилось.
В её голосе отчётливо мелькнуло презрение. Канкуро усмехнулся, поймав на себе взгляд Сасори-сенсея, и уже открыл было рот, когда внезапно заговорил Гаара.
— Учиха Саске нет в Деревне Листа. Я нашёл его среди скал к востоку от границ. Он учил технику стихии Молнии и отрабатывал тайджутсу.
— Тайджутсу, — повторил сенсей со значением.
Гаара пренебрежительно фыркнул и больше не сказал ни словечка. Сасори-сенсей, впрочем, тоже, и Канкуро посчитал, пришла его очередь. Он ничего не выяснял о противнике, которого получил на жеребьёвке; попросту не видел в этом смысла, о чём и заявил прямым текстом. Сасори-сенсей чуть склонил набок голову. Гаара снова фыркнул — дружно с Темари.
— Я не буду сражаться и сдамся, — пояснил Канкуро. — Вы ведь сами всегда говорите мне, сенсей, что кукла полезна, пока является тайной.
— Это должно смотреться естественно.
— Само собой!
— Хорошо. Если есть ещё что сказать мне, говорите. Если нет, то свободны.
Затянулось молчание, холодное, неуютное. С отчётами было покончено, но Канкуро не хотел уходить, так и не узнав, что происходит, или хотя бы не избавившись от непривычной пустоты, которой Сасори-сенсей наполнил их разговор. Ничего, казалось бы, не изменилось, ведь Скорпион Красных Песков всегда и со всеми говорил только по делу… но тогда откуда взялось ощущение, что этот холод — нечто, давным-давно позабытое?
Канкуро одёрнул себя. Случилось что-то серьёзное, настолько, что взбесило Сасори-сенсея, вот он и не хотел отвлекаться на мелочи, не стоившие его внимания.
— Сасори-сенсей! — позвал Канкуро, как раз когда тот собрался подняться, а теперь замер и расслабился, приготовившись слушать. — На первом этапе, когда был тест, этот Морино… — заговорил Канкуро о первом, что взбрело в голову. — Там было девять письменных вопросов и один устный.
Темари покосилась на него с непониманием. Почувствовал он и взгляд Гаары.
— Десятый вопрос. Морино поставил всех перед выбором… Я уже это рассказывал, — кивнул Канкуро, по неуловимым изменениям в лице сенсея поняв, что тот всё помнит и без напоминаний. — Наш ответ был ясен с самого начала. Так вот. Как бы вы ответили на десятый вопрос, будь экзамен для вас настоящим?
Канкуро и сам себе удивился, однако этот вопрос и вправду его зацепил. Темари и Гаара тоже посмотрели на Сасори-сенсея.
— Я в своих знаниях уверен, — изобразил тот недоумение, малость надменное, — так что этот десятый вопрос не был бы для меня риском. Да и тратить целый год впустую станет только дурак или трус.
— Но ведь этот вопрос предполагает работу в команде.
— Моя команда не посмела бы так меня подвести, Канкуро, — внезапно улыбнулся Сасори-сенсей, впервые за весь разговор. Вышло жутко.
— Но ведь есть вероятность, что товарищи не справятся.
— Чунин — это капитан команды, то есть он должен уметь распоряжаться её ресурсами так, чтобы достичь цели с наименьшими потерями. Думаю, Ибики вам это разъяснил. Так что я нашёл бы способ передать напарникам, как им следует ответить, и всё.
Темари встрепенулась:
— Но тогда получится, что экзамен пройдут недостойные. Из тех, кто просто списал…
— Вообще-то нет, — поспорил сенсей, оживая прямо на глазах. — Чунины-наблюдатели экзамена вышвыривали только тех, кто списывал, как дурак, позоря имя шиноби. Я не опустился бы до этого даже в двенадцать лет, а значит, не позволил бы и двум другим. К тому же… неважно, достойные или недостойные пройдут этот экзамен, настоящим экзаменатором будет жизнь. Команда полезна, лишь когда действует как единый, слаженный механизм, но чтобы такие команды сосчитать, хватит пальцев одной руки. Я предпочитаю сольную работу.
Когда говорил Сасори-сенсей, все остальные молчали. Это влияло даже на Гаару, хотя для Канкуро не было тайной, что тот обладал похожим талантом.
— Шиноби — это оружие, — обратился сенсей к прописным истинам, — и если какое-то оружие более действенно, если использовать его вместе с другим, то это, скажем так, его особенность.
Карасу и Куроари, им созданные, применялись в паре друг с другом. Было непросто ими овладеть и научиться сочетать их движения в единый танец боевого кукольного театра.
— Меня лучше использовать на одиночных заданиях.
