Здесь не осталось больше ничего ценного. Чужие люди, чужое поколение, чужие дела. Когда-то в молодости Чиё тоже хотела служить Деревне, делала всё ради неё — и ради себя тоже, конечно, но… как ни прискорбно, всё оказалось впустую. Стоило закончить одну войну, как тут же начиналась другая. Стоило заключить новый союз, как друг тут же оборачивался врагом. В конце концов, Чиё в этом разочаровалась, и поразительно, после договора с Листом-то, как Раса ещё верит в действенность союзов. И в этом наивной была как раз Чиё.
Третий Хокаге, когда-то поставивший на договоре печать, держал Деревню Песка за горло и грабил её карманы. Из этого плена действительно пора было вырваться, но — не войной. Это лишь крепче затянет цепи… О, Чиё почти видела, как Песок вновь склоняется перед Листом, принося ему извинения и платя дань. Мерзость! Никакой гордости!
Нет, если Раса собрался вытащить Песок из ямы, ему стоило пойти другим путём — к даймё-сама, а не к Звуку, к столу переговоров, а не к арсеналу, к своим, а не к чужим, которым нет доверия. И хотя Чиё давным-давно утратила преданность Деревне, она хранила свою семью. А семья её жила — здесь.
— Сестрёнка, — позвал братец тихо.
Чиё замедлила шаг.
— Сасори нами просто пользуется. Разве ты не видишь это?
Она хорошо знала Эбизо — и ждала этих слов, отмахнулась от них легко и небрежно, будто не придав им значения:
— Когда-то я пыталась воспользоваться им. Он просто платит мне той же монетой.
Почему-то она улыбнулась. Настроения не было никакого, и от правды в словах Эбизо становилось горько, но что тут ещё поделаешь.
— Сестрёнка? — вопросительно повторил он, вовсе остановившись. Чиё продолжила путь, тихонько посмеиваясь:
— Я просто жду своей смерти, братец.
Пережить ещё и внука было бы слишком печально. Только поэтому Чиё не бросила эту Деревню до сих пор — и только поэтому действительно не хотела войны.
Не хотелось это говорить, однако пришлось. В груди тяжёлым камнем ворочалось осознание неотвратимого. Орочимару… Он и правда угрожал Деревне. И угроза эта была — реальная. Анко взглянула на АНБУ, ждавших доклада, и начала с самого главного:
— У нас чрезвычайная ситуация, но мы не можем отменить этот экзамен.
— Что вы имеете в виду? — спросил Пёс, и она открыла было рот ответить, когда дверь в кабинет вдруг отворилась, с шорохом скользнув по пазам.
— Прошу прощения, — вошёл один из наблюдателей. Анко раздражённо к нему повернулась:
— Что ещё?! У меня важное совещание.
— Мои извинения, — опешил тот на миг и, собравшись, поднял руку с кассетой. — Но, пожалуйста, взгляните на это.
Наблюдатель прошёл к телевизору с видеомагнитофоном, в пасть которому и вложил кассету с записью. Показать она могла только то, что происходит на опушке Леса Смерти либо у башни, либо, собственно, в самой башне, где сейчас и находилась Анко. Могло ли оказаться так, что Орочимару выдал себя и сейчас, совсем рядом… Нет, Анко не чувствовала его чакры, да и Проклятая Печать оставалась холодной.
Пока телевизор загружал картинку, наблюдатель указал в верхний угол экрана:
— Вот тут… прошу, посмотрите на время.
Серое марево сменилось чётким видео, и последние сомнения отпали — не Орочимару.
15:38.
— Это же… — удивилась Анко, всматриваясь в цифры.
— Через один час и восемь минут после начала второго экзамена… Это новый рекорд.
— Трое шиноби из Скрытого Песка, — в меру удивлённо заговорил телевизор, — проходят второй этап.
Словно услышав говорящего, красноволосый мальчишка на экране, только что подошедший к напарникам, повернул голову в сторону камеры, и мелькнула неуместная мысль, сколько же надо не спать, чтобы заработать такую темень вокруг глаз. И, помимо этого, его одежда и тыква за спиной, сам вид, поведение, поведение и его товарищей по команде. Всего — за час и восемь минут… Сама Анко в своё время промаялась в Лесу дня четыре.
Она встала с дивана.
— Возможно ли это? — поражённо спросила Анко, снова глядя на значок времени.
15:38. Всего лишь — 15:38.
— Они прошли его только за шестьдесят восемь минут, — хмурясь, подтвердил наблюдатель. — Такого раньше никогда не случалось. Эти ребята, — повернулся он к Анко и АНБУ, — явно не уровня генина. Они превзошли прежний рекорд на четыре часа…
— И это ещё не всё, — одолев удивление, добавила Анко.
Наблюдатель вопросительно на неё посмотрел:
— Что вы имеете в виду?
— От любых ворот до башни — примерно десять километров. — Без спешки она отошла к окну, за которым тёмной громадой возвышался: — Густой, труднопроходимый лес, полный зверья, ядовитых насекомых, да и все вокруг — враги. А они ведут себя так, словно вернулись с прогулки по парку. Особенно этот красноволосый ребёнок, самый близкий к камере.
— И что же в нём такого?
— Разве вы не заметили?
Видеомагнитофон перемотал кадры назад. Через пару секунд раздался довольный голос АНБУ — Ворона:
— Понятно. Довольно неожиданно, неожиданно…
— Да что же в нём такого удивительного? — всё не мог понять наблюдатель. Анко покосилась в его сторону, подсказав:
— Присмотритесь к его телу.
Несколько секунд — и он тоже понял:
— Вот оно что.
