И лицо его резко поменялось. Ярость и ненависть — и больше ничего. Потеряв всякую власть над собой, Неджи с рёвом сорвался в атаку, не услышал окрика судьи, уже занёс руку для удара, и джонины Листа пошли на перехват. Хватило пары мгновений. У Неджи, конечно, ничего не вышло. Судья, Хатаке Какаши, наставница Хинаты — Юхи Куренай, и этот Гай. Не многовато ли для одного генина?
— Почему другие джонины тоже вмешались?! — не сумев скрыть обиды, процедил злобно Неджи. — Главная семья — особое отношение, да?!
Похоже на то.
Хинату вновь поразил кашель, и устоять на ногах она не смогла, села на корточки, затем легла на пол, не без помощи своей сенсей. Та обращалась с ученицей аккуратно и бережно, как врач — с пациентом S-группы. К которой её в госпитале, скорее всего, и припишут, пока не вернут её состояние в норму.
Вниз спрыгнули Наруто и Сакура, подбежали к терявшей сознание Хинате, переглядывались между собой сенсеи: никому не хотелось проблем с кланом Хьюга. Или это знаменитая мягкотелость Листа? Если не брать в расчёт детей, разумеется: с ними и так всё было ясно.
И всё же беспокоило ещё кое-что. Тема, которую поднял этот Неджи. Судьба обречённых. Судьба, что так часто пленяла джинчурики. Сасори чуть сдвинул брови. Если его ученики, особенно Гаара, задумаются об этом…
— Если вы думаете о словах этого парня, — кивком указав в нужную сторону, Сасори посмотрел на троих Сабакуно: — то имейте в виду, что он просто обижен на судьбу. Не более того.
Никто ему не ответил. Это хорошо.
Переведя взгляд обратно на Хинату, Сасори едва не закатил глаза: и это сильнейшая Деревня Пятёрки. Ладно генины устроили разборки, но джонины вспомнили о Хинате, только когда она снова харкнула кровью. И врачи — такие вежливые, что стояли до тех пор в сторонке. Как же низок авторитет Хьюга Хиаши, если всем так плевать на его старшую дочь?
— Плохо, она не продержится в таком состоянии и десять минут, — всполошились медики, измерив её пульс. — В реанимацию её. Скорее!
Медицина Листа — лучшая в мире.
Сасори было разочарованно вздохнул, но судить по этим копушам всю медицину Деревни, пожалуй, не стоило. Посмотрев на Гаару, он нахмурился. Взгляд у того вновь стал опасным, хотя секунду назад, как казалось, успокоился. Лес Смерти, пропитанный запахом крови, бой Саске и Проклятая Печать, Хьюга, оказавшиеся слишком болтливыми, забота, которой окружили Хинату, личная проклятая метка Гаары — «любовь»*.
О медицине можно подумать и потом.
— Гаара, повернись, — позвал его Сасори и собрал в руке немного чакры. Полнолуние приближалось.
Медленно поднеся ладонь ко лбу Гаары, Сасори сосредоточился на технике, но в глаза всё же бросился этот иероглиф. Кроваво-красное, впечатанное в кожу намертво, мрачное напоминание о прошлом. «Любовь»… Сасори не знал, что именно толкнуло Гаару во власть безумия, но наверняка это было что-то болезненное.
Он немного успокоился, и Сасори прервал технику. Чакра сначала ослабла, истончилась, затем исчезла, уйдя под кожу, и он, опустив руку, отвернулся к доске, на которой мелькали жёлтые знаки. Гаара продолжил смотреть на него, и на ум снова пришла мысль, что где-то закралась ошибка. «У меня задание — обучить вас, ваше задание — обучиться у меня». Быть может, это не Сабакуно забыли слова наставника, а он сам позволил им это сделать? Создал подходящие условия, потерял бдительность, чем подал дурной пример.
Он был не более чем аптечкой для Гаары и кладезем сведений для Темари с Канкуро, и то по приказу свыше. Как только удастся вернуться в Деревню, Сасори прекратит быть наставником команды. В конце концов, Четвёртый Казекаге, поручивший ему эту работу, умер. И всё же Сасори не чувствовал той твёрдой уверенности в своей правоте, которую обычно ощущал. Та же терапия, потихоньку вытравливавшая безумие… Предстояло ещё много работы…
«Рок Ли», «Гаара».
Сасори вскинул бровь. Рядом взвился песок, спиралью окруживший Гаару. Пара секунд — и он переместился на первый этаж, возникнув посередине из песочного вихря, в угрюмом ожидании глядя на противника:
— Иди сюда.
Ли вместе с этим Гаем мёл чушь, что обманул судьбу, что та бросила жребий так, как хотелось именно Ли, и чем дольше Сасори наблюдал эту картину, тем сильнее желал закатить глаза. Ли ещё не знал, чему он так радуется. Если он останется в живых, это уже станет удачей. Бой с Гаарой закончится быстро, обсуждение третьего этапа едва ли окажется дольше, и можно будет наконец разойтись по домам.
Закончив со всеми воплями, Гай отпустил ученика, и тот спрыгнул вниз, к Гааре. И тишина вернулась.
— Я очень рад, что встретился с тобой так быстро.
Какое-то время спустя она станет гробовой.
Ли перехватил пробку от тыквы, вылетевшую из горла.
— Не стоит так спешить, — сказал он Гааре, разжав пальцы. Пробка упала на пол.
— Итак, девятый матч, — подал голос судья и дал знак рукой: — Начали.
