— Ну, мне всё-таки кажется, люди без этого никогда не смогут. Если правда — лишь голые факты, то это слишком жестоко, — посмеиваясь, ответил Кабуто. — Я шпион, Орочимару-сама. Правда без иллюзий — мой профессиональный враг.
И то верно. Каждый мало-мальски хороший шпион погружал окружающих в сеть изо лжи, паутину, в которой был пауком. Без правды такому пауку никуда, но правда без иллюзий разорвёт его нити играючи. Сасори это прекрасно понимал: сколько лет проработал со шпионами. Опыт не заменишь ничем.
— Сасори поймёт, что я всего лишь потрепал ему нервы, — продолжил Орочимару. — И это будет его ошибкой.
Свет погас, и комнату окутал полумрак. Улёгшись на диван лицом к краю, Сасори накрылся одеялом. Безумный выдался день. Впрочем, в последнее время таковые встречались всё чаще, что неудивительно, на этой-то миссии. Орочимару был серьёзным противником, и хотя их борьба напоминала порой игру, ставки оказались чересчур высоки. Рисковать тем же Третьим Казекаге Сасори совсем не планировал.
Он обдумал, почему Орочимару потратил два дня на ерундовую встречу в лесу. Само собой, чтобы встревожить Сасори, отвлечь его внимание, заставить искать то, чего нет. Для поддержки подобной иллюзии было бы достаточно подбрасывать факты-пустышки, как собаке — кость, и Сасори, будь он глупее, угодил бы в ловушку собственных выводов. Хорошо, что он обо всём догадался. Пусть Орочимару его недооценивает. Пусть.
Сасори никогда не потеряет бдительность.
Не после кражи Третьего Казекаге, самой любимой из марионеток.
Взглянув на «шрам от тигриных когтей», три неровные белёсые полосы на руке, Сасори фыркнул и провёл по ним кончиками пальцев. Орочимару чуть ли не начал войну, чтобы убить Третьего Хокаге, в то время как Сасори провернул свой давний замысел тихо, незаметно и почти без свидетелей. Конечно, и тогда пришлось нелегко, но добыча несомненно того стоила. Никто до сих пор ничего не узнал — и никогда, без Расы-то, не узнает.
Проблема была решена.
Прогнав мысли об Орочимару и устроив голову удобнее, Сасори безразлично осмотрел зал. Книжный стеллаж в углу, почти пустой стол, свиток с иероглифом «жизнь» на стене, маленький семейный алтарь, полка, уставленная фотографиями в рамках… На них взгляд Сасори и замер. Ничего в этом доме не поменялось, застыло так, как было тогда, когда Сасори ушёл. Словно остановились часы. На самом деле стоило б давно избавиться от мусора вроде фотографий, но Чиё всегда была сентиментальной. Что взять с женщины.
Проведя взглядом по фотографиям на полке рядом с алтарём, Сасори подумал, что никогда не любил это дело. Чем меньше свидетельств о жизни шиноби, тем лучше. Фотографируют то, что имеет значение и что при этом невозможно сохранить. Пустое мгновение.
Сасори рассмотрел в полутьме лица родителей. Сейчас он был старше, чем они в момент смерти.
Непонятное чувство в груди снова стало зудеть.
Немного поразмыслив, Сасори сел на диване, стянул с себя одеяло и встал на ноги. Гаара, Темари и Канкуро всё ещё беспокоили, а решения так и не нашлось. Семья? Глупость какая. Сасори ещё в юности понял, насколько она бесполезна, если речь не о наследии крови.
Подойдя к алтарю, он посмотрел на фотографию отца, затем — на фотографию матери. Через пару секунд — на фотографию, где увидел пятилетнего себя, стоящего между родителями.
— Если вы думаете, что я буду мстить, то вы ошибаетесь. Белый Клык Листа, к тому же, давно мёртв. Не тебе же мне мстить, Копирующий, да ещё за нечто столь старое?
Когда Белый Клык покончил с собой, не выдержав осуждения общества, Сасори не испытал ничего. Попрощался с прошлым — и всё.
Он взял в руки снимок, где выглядел ничем не примечательным безмозглым ребёнком, счастливым просто от того, что светит солнце. Потом солнце потеряло всякое значение, зато завелись мозги.
Судя по тому, что было известно, Гаара, Темари и Канкуро никогда этого солнца не имели. Самой старшей из них исполнилось три года, когда Карура умерла, рожая самого младшего. Если та и помнила что-нибудь о ней, то скорее смутные образы, и то кусками. Вот с Яшамару могло быть иначе. Он погиб позже, в ночь, когда Шукаку вырвался на волю. Подробностей Сасори не знал, но именно после этого Гаара прекратил кого-либо слушать.
Но теперь он слушал брата, сестру и наставника. Всего лишь троих людей.
Семья.
Все вокруг придавали ей столько значения, тогда как на деле она была не более чем щитом, вовсе не жизненно необходимым. Сасори в этой жизни грамотно держал и фронт, и тыл, и фланги; пресловутая поддержка семьи не понадобилась. И несмотря на то, что видели это, Гаара, Темари и Канкуро наделили Сасори в их кругу некоей ролью.
