Мужчина побрёл к ним, мимо нескольких светильников, которые приятной теплотой обласкали его ноги, и встал у ребёнка за спиной. Мая дремала. Сперва мужчина даже чутка пожалел девочку, — насколько же она была уставшей, раз смогла задремать рядом с таким ужасающим шумом. Но потом она встрепенулась, взглянула на мужчину своими слипшимися глазами и прошептала:
— Мастер...
Прошло ещё несколько мгновений. Мая очнулась, вскочила на ноги, резко поклонилась мужчине, зашаталась и чуть не потеряла равновесия; Линь Фану пришлось её удерживать. Девочка отстранилась и сказала с улыбкой:
— Спасибо, Мастер.
— Не мастер, — заметил мужчина.
— А? — Мая захлопала глазками.
— Я тебе не «Мастер», говорю, — повторил Линь Фан и присел на землю. Мужчина взглянул мимо девочки, на старика, с интересом рассматривая одухотворённые гримасы, которые тот корчил во время своей игры.
Мая в свою очередь и дальше продолжила стоять на ногах, совершенно сконфуженная. Потом девочка присела и уставилась в землю. Линь Фан усмехнулся про себя, решил, что довольно над ней издеваться, и сказал:
— Я же сказал тебе, придумай другое обращение. Любое, в принципе. А то Мастер да Мастер, уже в печёнках сидит.
— Мас... Как... Как скажите, Мастер! — Мая немедленно оживилась и, Линь Фан мог сказать даже и не поворачиваясь, её глазки засияли. Он поморщился и спросил:
— Сколько я спал?
— А... Час, наверное, — сказала девочка.
— Час, значит мы только взлетели... — Линь Фан понял, почему у него так гудела голова. Всего лишь час сна после такого денёчка был той ещё пыткой. Это как с пивом. Если дать один глоточек, а потом забрать бутылку, то всё горло будет ныть от обиды.
Сейчас мужчина и девочка находились в трюме мусорного корабля, одного из многих, которые каждый день циркулировали между луной—свалкой и планетой, на орбите которой она вращалась, Золотой Звездой. Разумеется, возить им позволялось только мусор, но каждый из капитанов такого судна хотел себе немного заработать, а потому некоторые из них перевозили ещё и всяческих нелегалов.
Знал об этом Линь Фан потому, что как-то раз пилот этого судна пожаловал ему прямо на дом и предложил долю, чтобы мужчина держал всё в секрете, а когда надо мог и подсобить, чтобы не было проверок. В ответ на это щедрое предложение Линь Фан вежливо заметил, что его, кажется, спутали с заведующим свалкой...
Это был не самый приятный эпизод.
Для пилота.
Линь Фан разумеется согласился на долю, но уже не за помощь, а за молчание.
Вдруг особенно громко брякнула струна. Игравший на цитре старик вскинул голову, а потом опустил её и живописно вздохнул, словно великий музыкант после чудесно исполненной партии; у Линь Фана появилось странное желание метнуть в него гнилым помидором.
— Ох, — вдруг заговорил старик одновременно и манерно-высоким, и фальшивым голосом:
— Друзья, прошу прощения; мной завладела мелодия, во мне звенело будто великое Дао музыки... Я вас совершенно не заметил.
— Не обижены, — ответил Линь Фан и начал подниматься на ноги. Но старик вскочил за ним:
— Прошу прощения, но кто бы мог подумать, что среди пассажиров нашего чудесного путешествия найдутся люди, ценящие музыку... — старик обвёл глазами весь остальной народ, который будто намеренно — собственно, так оно и было — сидел от него на отдалении, — ...Нынче это редкость.
— Действительно, редкость, — кивнул мужчина с иронией в голосе, а старик уже тыкал ему свою руку:
— Меня зовут Лань, просто странствующий Лань... А вас? О, и вас, как зовут вас, юное дитё? — обратился старец к Мае, которую только заметил.
Девочка замялась, взглянула немного растерянно на Линь Фана и ответила:
— Мая...
«Мая», — задумчиво повторил про себя мужчина.
Пусть.
Мая.
— А вас, друг, позвольте узнать? — дальше спрашивал старец.
Линь Фан в свою очередь ответил моментально, без запинок... А вернее, он хотел ответить моментально, но потом вдруг растерялся, задумался и сказал:
— Линь... Фан Линь, — а потом ещё раз повторил, уже для самого себя:
— Меня зовут Фан Линь.
— Фан Линь... — протянул старик, и мужчина уже был уверен, что он скажет что-нибудь про того самого героя Фан Линя, но старик только заметил:
— Чудесное имя, мелодичное.
— Мне тоже по вкусу, — кивнул Фан Линь и обратился к Мае:
— Пошли, у нас мало времени.
Девочка встрепенулась и встала на ноги, не спрашивая, куда это они так спешили. Она кивнула старику на прощание, и они пошли.
— Собственно, какой план: я решил захватить этот мусоровоз и сделать его нашим флагманом, — заговорил по дороге мужчина. Девочка сконфузилась, а потом быстро побежала за ним. Следующие пару секунд глаза её беспомощно бегали, а губы были полуоткрыты.
— А... — наконец она решилась и спросила. — А это обязательно?
— Нет. Это я так тупенько шучу, — ответил Фан Линь и остановился посреди более или менее свободного и даже согретого пространства.
— Ах... Забавно, Мастер, — кивнула Мая, на что мужчина только закатил глаза:
— Я скоро пойду дальше дрыхнуть, потому что если спать только час в день можно и чокнуться. Но сперва, раз уж я проснулся, проведу первый урок чтобы не терять время.
— Урок?
