Догадавшись, что девушка приготовилась читать, Антон скрестил руки на груди, устроился удобнее в кресле, откинул голову, закрыл глаза. Иными словами принял позу полного спокойствия. Хотя внутренний спор, начатый еще вчера, продолжался, ни на минуту не затихая. Допустим, родители живы и есть возможность с ними встретиться, что он им скажет? Выплеснет дремлющие в душе детские обиды или кинется в объятия в порыве всепрощения? Кстати, он их вряд ли узнает. Когда Сомовы пропали, Антону только исполнилось пять лет. Что может сохраниться в памяти с такого возраста? Никаких конкретных образов, лишь отдельные эмоции, краткие ощущения близости и теплоты, звуки. Например, иногда ему мерещился смех, тихий, нежный, Варвара так заразительно смеялась, что сын в ответ не мог не улыбнуться. Облик отца свелся к… очкам, которые тот постоянно поправлял. Антон даже не знает, какого цвета были глаза у Феликса, потому что сквозь стекла не видно. Зато на их поверхности постоянно отражалось солнце… Неужели это всё, что осталось в памяти? Так мало?
Лиза наклонила голову и украдкой посмотрела на сидящего рядом друга детства – тот притворялся, что беззаботно дремлет. Получалось плохо, закрытые веки нервно подрагивали, выдавая внутреннее напряжение. Со вчерашнего дня Антон заметно преобразился. Парень сбрил «полугодовую» бороду! Лицо разгладилось, стерся налет жесткости, излишней серьезности, усталости. Проявились черты: классически ровный нос, мужественный подбородок и широкий лоб, которые напомнили того самого мальчика – обладателя волшебной пожарной машины.
Светлое детство. Всё ясно и понятно, и главное – живешь с чувством полной защищенности. Не то, что сейчас, когда приходится ежедневно бороться за место под солнцем. В Институте вирусологии обстановка сложная. Удивительно, что Лиза умудрилась несколько лет назад защитить кандидатскую диссертацию. Сегодня ей этого бы не удалось. Из вузов стаями вылетали вундеркинды, втискивались в переполненные лаборатории, забрасывали Ученый совет идеями и быстро получали научные степени. Представители «поколения плюс» держались особняком и резко выделялись на фоне остального персонала. Интеллектуальные сумасшедшие, как их презрительно окрестил Филин, схватывали проблемы на лету, владели несколькими языками, в уме обрабатывали невообразимые объемы статистической информации, с работой, на выполнение которой Лизе требовались годы, справлялись за несколько месяцев. С подобными «коллегами» невозможно конкурировать. Лиза, понимая собственную уязвимость, собралась увольняться, но тут её нашел Филин.
Версия профессора о пандемии заинтересовала вирусолога. Лиза, соблюдая максимум осторожности, окунулась в исследование. Заполучив у молодняка под разными предлогами образцы крови («институт закупил новые анализаторы, срочно требуется их проверить»), Лиза оставалась в лаборатории по ночам и готовила материалы для электронного микроскопа. Филин не ошибся – вирус существовал! Следовательно, если есть вирус, можно создать вакцину. Только пока Лиза не представляет из чего.
Механический голос объявил, что поезд приближается к нужной им станции. Лиза, не прочитав ни единой страницы, убрала планшетник в сумку и застегнула пальто. Антон облачился в куртку, путешественники спустились по лестнице и, лишь вагон затормозил, вышли на платформу. Лиза натянула глубже вязаную шапку – за городом всегда холоднее на несколько градусов, чем в Москве. В подтверждение изо рта вырвалось облачко пара, значит, температура минусовая. Почти бегом они устремились к стоянке такси.
Народу на привокзальной площади на счастье топталось немного, поэтому свободная машина обнаружилась сразу. Лиза назвала адрес, и автомобиль заскользил шинами по ледяным дорогам от центра к окраине.
Дом престарелых прятался за железным, решетчатым забором и высаженными ровными рядами кленами, которые сейчас торчали серо-голыми стволами. Сквозь них просвечивал дом – кирпичный, без особых архитектурных изысков, одноэтажный, вытянутый длинным прямоугольником. Таксист довез столичных пассажиров прямо к парадному входу.
Лиза протянула Антону пару бахил, надела такие же сама и направилась к стойке дежурной. Тетка в халате, который «от рождения» считался белым, но в процессе многочисленных стирок давно утратил свежесть, вписала имена посетителей в регистрационную книгу и махнула рукой в противоположный конец коридора.
– Сейчас по расписанию, – объяснила Лиза, сверившись с часами на стене, – коллективные занятия. Нам в комнату отдыха.
