Говорить о мире после голосования Штатов значило пытаться примирить лед и пламень. Это также означало отрицание результатов политики Екатерины Медичи. В отличие от сына Екатерина была настроена очень миролюбиво. По словам Маргариты, она сочла плохим совет епископов не держать слова и забыть все, что она пообещала ему. Однако королева не стала открыто выступать против Генриха III.
Правительство переживало период кризиса. С момента бегства Монсеньора до эдикта Болье именно королева вела игру и король следовал ее советам. Но после формирования Лиги и созыва Генеральных Штатов она была вынуждена уйти за кулисы и ждать момента, когда (она была в этом уверена) снова будет играть главную роль.
Можно ли было договориться с протестантскими принцами, ставя под вопрос статьи последнего мирного эдикта? Напрасно знать и духовенство пытались представить положение вещей так, что король не мог без согласия Штатов подписывать договор Болье и что они имели право освободить его от клятвы. Подобные аргументы не могли оказать никакого влияния на руководителей Реформации. И потом, к чему прибегать к дипломатии, если религиозное единство не могло быть достигнуто иначе, как войной? Третье сословие более здраво и непредубежденно оценивало ситуацию. Буржуа понимали, что война означает новые налоги. На заседании 17 января 1577 года Ле Турнер (латинизировавший свое имя в Версориса) попросил подтвердить, что объединение пройдет с помощью мирных средств и без войны. Колебания третьего сословия поставили монарха в сложное положение, лишая его средств для проведения намеченной им политики. Однако в каком-то смысле разрыв между первыми двумя и третьим сословиями позволял власти сохранить королевский абсолютизм и нейтрализовать опасные попытки посягательства, появившиеся в день открытия сессии Штатов, согласно которым королю предлагались спутники в королевском величии.
Как мы видели, Штаты попросили короля дать свое согласие на принятые тремя сословиями решения и согласиться на присутствие рядом с ним комиссии из 36 членов ассамблеи и передать им список своих советников с правом отзыва. Такая просьба была очень смелой и беспрецедентной. Инициативу здесь взяли на себя два первых сословия. Третье сначала колебалось. Его представителя знали, что Штаты давали рекомендации в качестве совещательного органа, но никогда их решения не имели силу закона. Единственная их привилегия — введение новых налогов, что признавалось королями. Все остальные попытки ограничить и контролировать правительство делались лишь во времена беспорядков и ослабления королевской власти. Делегаты третьего сословия придерживались обычаев. Но Пьер д'Эпинак, глава делегатов духовенства, сумел их переубедить и 12 декабря представил королю все вышеупомянутые статьи. Желая получить поддержку Штатов, Генрих III все же заметил, что может согласиться на потенциальные предложения, но, пользуясь привычной тактикой, согласился сообщить список членов личного Совета и выслушать мнение о нем, а также принять присутствие Совета из 36 депутатов. Он не мог заранее согласиться с единодушными решениями грех сословий: иначе он бы отказался от короны и стал бы королем, который коронован, но не правит; такая судьба ждала британских монархов в XVIII веке.
