Задетый, Конде уехал в Ля Рошель. Екатерина Медичи попыталась заставить его забыть о разочарованиях и вернуть ко двору. 20 июля она сообщила ему об отъезде Поля де Фу а, которому поручено убедить его в добрых намерениях короля и его окружения. В августе господин де Л'Исл был уполномочен ему сообщить, что взамен Нероны и Дулена король предоставляет ему Сен-Жан-д'Анжели. С Дамвилем королева повела себя Так же, как с Конде, час то посылая ему письма, чтобы склонить на сторону короля. Жена маршала оставалась в Париже, будучи объектом постоянных наблюдений. Она надавала столько обещаний, что королева убедилась в верности правителя Лангедока. Екатерине оставалось заманить в свои сети короля Наваррского, чтобы завершить завоевание глав коалиции, победившей короля в мае 1576 года. Генрих Наваррский как раз попросил разрешения для его жены вернуться к нему. Не желая быть рядом с нелюбимым мужем, Маргарита сослалась на отсутствие денег, подтвердив свое решение выставкой на продажу одного имения в Нормандии. Но настойчивая Екатерина все же собиралась повидать своего тестя. Однако этой встрече не суждено было состояться из-за противодействия короля Наваррского и желания Генриха III иметь мать рядом с собой во время сессии Штатов, которая должна была пройти в Блуа. Хотя Екатерина не исполнила свои планы относительно Беарнца, она получила гораздо большее удовлетворение при виде в Блуа обоих сыновей, полностью примирившихся. Содействие Монсеньора было необходимо, если король собирался расквитаться с гугенотами и стереть унижение мира Болье. Уступив постоянным просьбам Генриха III, герцог Анжуйский, наконец, приехал в Олленвиль в середине сентября. Король принял с большими почестями брата, к которому тем не менее испытывал неприязнь. Более того, он благосклонно встретил канцлера Монсеньора, Рено де Бона, и фаворита Бюсси д'Амбуаза, владевших умом своего господина. Перед перспективой обладания короной (некоторые провинции католиков в Нидерландах подали ему такую надежду) Монсеньор понял, что для этого ему следует порвать с протестантами и получить расположение короля. Екатерина заранее готовила всевозможные варианты и поехала к Франсуа в Сомюр, где в компании Бюсси он наслаждался новым герцогством. Развивая аргументы короля, мать рассказала ему об опасности, которую могут представлять для династии амбициозные планы Гизов. Кроме того, Франсуа-Эркюль вновь поддался чарам прекрасной Шарлотты де Сов. Сам Бюсси, ставший правителем Анжу, укрепил своего господина в намерении вернуться, когда Екатерина приехала в Блуа по просьбе Генриха III «Она была довольна, — как писала аббату де Л'Исл, — видеть сына, герцога Анжуйского, настолько убежденного, что, надеюсь, отныне им будет двигать одно желание — укрепить и сохранить величие этой короны».
Пока король мирился с братом, лиги и ассоциации католиков продолжали множиться, а Тем временем проходили выборы в Генеральные Штаты. В них прошел лишь один гугенот, господин де Мирамбо, депутат от дворянства Сентонжа. В других местах гугеноты отказались принять участие в голосовании, говоря, что во многих сенешальствах время и место избирательных собраний объявлялось одними кюре. Они жаловались на давление властей и угрозы лиг, хотя во многих провинциях юга и юго-запада среди избранных могло быть довольно много их представителей. Потеряв ориентацию из-за измены герцога Анжуйского, они опасались участием в выборах показать свою слабость. Без союза с «политиками» они действительно не представляли собой серьезной силы; ими можно было пренебречь. О чем думал Генрих III по приезде в замок в Блуа, где через 12 лет вновь соберутся Генеральные Штаты, но в гораздо более трагичной обстановке, нежели той зимой 1576 года?
Большинство депутатов Генеральных Штатов были решительно настроены на признание во Франции одной-единственной религии — католической. 3 декабря король принял в Блуа герцога де Невера. На вопрос герцога, знает ли король мнение Генеральных Штатов, Генрих III утвердительно сказал: «Они решили помочь Вашему Величеству?» «Да, они решили отдать за это свои жизни и имущество».
2 декабря король подписал текст ассоциации, главное распоряжение которого предусматривало сбор в каждой провинции вооруженных конных и пеших людей, а также необходимых средств. Правителям должны ассистировать шесть главных лиц провинции, и в каждом сенешальстве должен быть один или два человека, чтобы следить за приготовлениями и потом доложить уполномоченным правителями и лейтенантами лицам.
Король шел дальше. Он решил, что католики, отказавшиеся вступить в данную ассоциацию, будут рассматриваться как враги Господа, короля, родины и ассоциации и будут обречены на публичные оскорбления. Такой шаг присоединял к лагерю короля всех мирно настроенных католиков, «политиков» и запрещал им любые уловки.
