В 1576 году Луи де Руа, профессор Коллеж де Франс, посвятил ему новый перевод «Политики» Аристотеля и напомнил о его интересе к этому труду, надеясь, что король иногда будет изъявлять желание почитать книгу. Действительно, Генрих III стремился расширить свои познания в области политики. Интересно отметить, что по его просьбе в 1583 году, перед ассамблеей дворянства в Сен-Жермен, были написаны такие работы, как «Трактат о всех Штатах в Испании», «о расходах и доходах оных» (полная картина ресурсов Филиппа II), «Об истории созыва трех Генеральных Штатов Франции», наконец, «Об основах государства и способах правления». Магистрат Клод Фоше написал «Историю званий и должностных лиц», а также «Историю дворянства, гербов и геральдики». Если верить господину де Ля Луетт, король начал описание своего собственного правления и закончил бы его, если бы не внезапная смерть. Но каковыми бы ни были намерения короля, общественное мнение с презрением относилось к ним и ставило их ему в вину. Если он интересовался политическими теориями, то потому, что был последователем Макиавелли. От Давиля (отец которого служил Екатерине) мы знаем, что Генрих просил своего чтеца Корбинелли и другого итальянца, гуманиста дель Бене, читать и интерпретировать Тацита и Полибия, а также «Князя» и «Беседы» Макиавелли. Корбинелли занялся изучением теорий флорентийца, но это не доказывает, что он был его последователем. «Князь» был опубликован в 1563 году и с тех пор споры не утихают. Большинство ученых и философов отвергало произведения, которое, казалось, шло вразрез с самыми возвышенными принципами христианской религии. Некоторые люди с легкостью обвиняли Генриха в «макиавеллизме». Это обвинение опиралось, конечно, на его участие в событиях Варфоломеевской ночи. Самым распространенным было мнение, что дело было подготовлено заранее. Мы уже видели, что в этом нет ни капли правды. И Генрих, претендент на польский престол, был вынужден снимать с себя обвинение в преднамеренности. Если бы Генрих был последователем Макиавелли, то почему он не удерживал рядом с собой Монморанси-Дамвиля во время путешествия из Турина в Лион и позволил ему вернуться к герцогу Савойскому? Почему он не посадил в какую-нибудь крепость своего брата и Генриха Наваррского? В действительности, Генрих III был добродушным человеком, и это вовсе не является качеством принца, следующего заветам Макиавелли.
Так двор предоставлял Макиавелли аудиторию, которой не существовало. Любопытно отметить, что после появления в 1576 году работы гугенота Жентилле, разоблачающей теорию Макиавелли, Корбинелли которому было поручено изложить труды флорентийца Генриху III — в одном из своих писем выразил горячее одобрение Жентилле. Отсюда можно заключить, что он был далек от того, чтобы склонять короля к идеям чрезмерно реалистичного итальянца. Интересуясь политикой, Генрих искренне увлекся историей: разве не в ней теоретики искусства правления ищут источник для своих размышлений?
В 1576 году Бернар Жерар, господин де Эллан, посвятил королю свою «историю Франции» и подчеркнул, что история — «хозяйка жизни» и для принцев очень важно «сидеть с ней на суде человеческой жизни» и «быть мудрыми и осмотрительными». Упоминая тиранов, он призывал принцев избегать подобных путей: «Принцы, читающие и призванные читать историю, должны остерегаться от похожих случаев». Этот отрывок тем более примечателен, что и Карл IX и Генрих III при жизни были квалифицированы как тираны. В 1577 году королю посвятил свою книгу «Четыре книги истории, в которых объясняется искусство правления» иезуит Папир Массон. «Вы много читаете, — писал он, обращаясь к Генриху III, надеюсь, вы возьмете книгу по своей воле… зная, что свидетелем ее появления был Филипп Юро (канцлер Шеверни). Благодаря его расположению и большому количеству книг из его библиотеки я смог закончить эту историю… за 4 года». Через два года, в 1579 году Франсуа де Белльфорес защищал короля в «Общей истории Франции» от лживых нападок, вызванных дуэлью его фаворитов и изображающих его «тираном» и «коронованным цыпленком»: «зная о недоброжелательности ваших врагов к вашему возможному потомству, которые только и мечтают об угасании вашей династии и не отказываются от попыток посягательства на историю и ее изменения». Такие слова были ясно направлены против вдохновителей пропаганды в пользу Лотарингского дома, претендующих на происхождение от Карла Великого.
Не менее замечательно посвящение Ля Попелиньера, автора вышедшей в 1581 году «Истории французов», и тем более заслуживает внимания тем, что исходит от реформата, лучшего и самого беспристрастного рассказчика эпохи. В отличие от явно враждебного Агриппы д'Обинье, Ля Попелиньер проповедует лояльное отношение к монархии, объявляя себя «убежденным в том, что лучший адресат его труда — король, который как представитель Господа на земле» проявляет «добрую волю и расположение ко всем тем, кто искренне желает оказать ему скромную услугу».
