Конечно, литературный жанр посвящения никогда не был поводом преподать урок тому, кому адресовано произведение, особенно если речь идет о монархе. Но от этих строк веет искренностью. Их авторы отмечали прекрасный вкус короля и иногда даже преувеличивали его. Посвящая ему свое произведение «Государство», Габриэль Шаппюи подчеркивает «более, чем королевский гуманизм и теплоту, с которой Ваше Величество ко всему относится». В заключение он желает ему «небесную корону, которую вы ожидаете, согласно вашему высокому королевскому девизу. Которая, принимая во внимание совершенство вашей жизни и деяния вашего благочестия, никак не может миновать вас». В 1587 году Габриэль Буанен в своем «Сатире» разоблачал «республиканцев, то есть всех противников монархии. Закон, говорил он, стал «разрисованным идолом». Он подчеркивал, что называющие себя «республиканцами» восстают против магистратов, потрясают основы законности и осмеливаются подниматься против короля, который «подобно фениксу» не имеет себе равных и которого Буанен называет «любимцем небес». Тот же Буанен приглашает короля любить мир, если же это будет не в его силах, прибегнуть к помощи «лояльных капитанов» и «поставить на страже старых и преданных солдат». Также он призывал наказывать богохульников, но в особенности не слушать «всех этих гонцов и сеятелей новостей».
Такое обилие работ, посвященных Генриху и затрагивающих политику, историю и современные события, доказывает, что их чтение, по крайней мере, не оставляло короля равнодушным, и он старался в знании прошлого и настоящего найти ответы на интересующие его вопросы. Ля Луетт вспоминал о своих беседах с Генрихом и свидетельствовал, что король восхищался своими предшественниками, которым удавалось не увеличивать налоги, а даже снижать, как это делали Святой Людовик и Людовик XII. В его корреспонденции любопытно видеть следы его исторической культуры. Так, 20 июня 1577 года он подтверждал Мовиссьеру, что собирается быть честным с Елизаветой, но «она должна так же вести себя но отношению к нам и не поступать так, как однажды сделал умерший ныне король Луи XI тю отношению к герцогу Бургундскому». Этот отрывок доказывает дипломатическую лояльность Генриха, никак не согласующуюся с «макиавеллизмом». Невозможно никакое сравнение такого принца, законно восшедшего на престол, как Генрих III, с итальянским властелином, пришедшим к власти с помощью силы, коварства или предательства. Генрих III правил королевством с истинным терпением и старательностью, что бы ни говорили его современные недруги, за которыми последовала предубежденная историография.
Современники Генриха III, не из числа его врагов, были удивлены усердием короля, проявляемым им в деле решения административных задач. Для французов того времени король должен был быть в первую очередь солдатом, первым военачальником королевства. Изучение государственных дел, их решение, ответы на запросы из провинций или из-за границы были скорее делом государственных секретарей. Поистине достойно восхищения его умение быть монархом-администратором в условиях своего правления. С юношеских лет он стал членом Государственного Совета (после назначения на должность генерал-лейтенанта). Ноэль Валуа проанализировал протоколы его заседаний с 1563 по 1567 год и обнаружил, что из 205 заседаний герцог Анжуйский присутствовал на 47, что ставит его на 20-е место по усидчивости и прилежанию. С этого времени дипломаты стали отмечать разное отношение к делам Карла IX и его брата. Первому было скучно на Совете и он мечтал о развлечениях, зачастую чисто детских. Генрих же, напротив, размышлял и проявлял недюжинный интерес к делам. Испанец Алава говорил Филиппу II 22 февраля 1570 года: «Он присутствует на Совете вместо короля и ведет все дела».
