Зная о своих ораторских способностях, Генрих использовал их в политических целях. До своего восхождения на престол он любил с тем же самым Пибраком поупражняться в способах убеждения аудитории. Некоторые писатели даже написали для него специальные работы о красноречии. Амийо говорит в «Плане королевского красноречия», что цель данной работы — рассказать об искусстве управления людьми с помощью слов. Итальянец Камю Джулио написал для Генриха III «Законы риторики». Это сокращенное изложение приемов ораторского искусства. Возможно, «Введение в риторику, или Трактат о красноречии», находящийся в записках Дю Перрона, тоже происходит от желания доставить удовольствие королю. Как бы там ни было, Генрих не жалел слов во время всего своего правления. Конечно, он не был исключением, к тому его вынуждало положение. Речь, произнесенная им на открытии Генеральных Штатов в 1576 году, в основном обязана перу Морвиллье. На заседаниях 1588 года большую часть написал Дю Перрон. Согласно Таллеману де Рео, Деспорт дал Генриху III некоего Отрона, «которого Его Величество использовал для составления торжественных речей». Однако, хотя Генрих и пользовался подготовленными для него текстами, он просматривал их и вносил свои поправки. Вот что говорит Дю Перрон, проработавший две ночи над составлением торжественной речи по случаю открытия Генеральных Штатов в 1588 году: «Король решил не произносить ее в том виде, в каком она была ему подана. Он выбрал основные положения, расширил их и изменил по своему усмотрению». Никто не оспаривал тот факт, что красноречие короля производило сильное впечатление. Оно очень отличалось от манеры говорить у священнослужителей, завуалированной, витиеватой и усыпляющей. Разница между речами короля и следующими за ним ораторами была столь велика, что слушатели не могли не заметить ее. Во время заседания Штатов в Блуа 6 декабря 1576 года Сен-Сюльпис констатировал: «Король произнес такую великолепную речь, какую только можно себе представить, и все были ошеломлены». Депутат от духовенства, Гийом де Тэ, также говорит: «Король произнес такую изумительную и умную речь, подобной которой никто никогда не слышал, речь не короля, а одного из величайших ораторов. Она была так изящна, убедительна и мягка, что у многих вызвала слезы, и я не хочу исключать себя из числа этих людей». После Генриха слово взял канцлер де Бираг, но говорил так долго и тяжело, что лишь подчеркнул успех короля. Было ли это подготовлено или носило случайный характер, но достигло цели. Гийом де Тэ продолжал оценивать выступления монарха. Так, он восхищался ответом короля архиепископу Лиона. Генрих III «рассказал ему дословно все свои предложения так четко и в таких изысканных выражениях, что я не знаю сегодня более ученого и умелого риторика, чем он».
