Мог ли король получить от такого истинно монархического института реальную пользу? Ведь в конце правления Генриха III, несмотря на клятву верности, герцоги де Меркер, де Гиз, д'Омаль и де Майен (правда, все из Лотарингского дома), так же как кардиналы де Бурбон и де Гиз, без каких-либо колебаний открыто выступили в восстании против короля. Тем не менее Генрих III всегда полагал, что может рассчитывать на лояльность большинства из тех, кого сделал членами ордена. Тот факт, что концепция верности монарху была одной из отличительных черт ордена, доказывает то, что после смерти Генриха III большая часть его членов согласилась служить Генриху IV. Из всех начинаний Генриха III основание ордена Святого Духа было лучше всего воспринято современниками и потомками. В течение двух последних веков Старого Режима голубая лента ордена была самой желанной наградой.
Что касается законодательной деятельности Генриха III, которой он посвятил много времени и усилий, то она была далеко не столь удачна. Нововведения в этой области не привлекали внимания и не остались в народной памяти. Они были не столь блестящи и соблазнительны, чтобы потрясти человеческое самолюбие, как это сделал высший знак отличия монархического режима. Начиная с 1585 года революционная буря стерла все результаты этой деятельности, уничтожив даже воспоминания о ней.
Тому, что Генрих III хотел быть реформатором, есть много доказательств. Об этом красноречиво говорит созыв ассамблеи нотаблей. Король с обирал такого типа ассамблеи только во времена кризисов. А их в XVI веке было достаточно, и всего с 1506 по 1596 год прошло семь ассамблей. Созыв 1583 года имел место в тот момент, когда Генрих III полностью посвятил себя реформе королевства. В записке, адресованной Луи XIII в январе 1623 года от Брюлара де Силлери или Бошара де Шампиньи, мы с удивлением встречаем похвалы государственной деятельности Генриха III. Говоря о семи мирных годах (1577 1584) между миром Бержерака и началом кризиса, связанного с наследованием короны, автор пишет: «Этот принц, наделенный большими способностями, и среди прочих той, которая помогает править королевством, направил весь свой ум на восстановление порядка в стране, при этом сам много работал… не замечая, что ни один из его предшественников не проникал до такой глубины». Как видим, нет ничего общего между этими похвалами и скандальной историей Агриппы д'Обинье и частично скандальной Л'Эстуаля.
Записи Совета и рапорты, затребованные Генрихом III, действительно мало доступны и неизвестны широкой публике, предпочитающей вольные анекдоты сомнительного происхождения и самую откровенную ложь. При жизни Генриха III было совершенно невозможно добиться, чтобы его подданные воздали ему должное. Когда молодой король вернулся из Польши, страна уже была истощена 15 годами войн. Из Испании пришло заметное повышение цен. Война сильно снизила, а частично вообще разрушила производственный потенциал страны. Сначала надеялись, что Генрих III сможет покончить с таким небывалым кризисом. Но вскоре на место надежд пришли разочарования, которые все росли и в конце концов вылились во всеобщее восстание, сделавшее из Генриха III в 1588 1589 годах короля, изгнанного из своей столицы и практически свергнутого с престола. Генрих III отдавал себе отчет в происходящих событиях и очень быстро понял, что надо действовать. В течение всего своего правления он не терял желания выполнить свои личные намерения. Помощь, которую он хотел оказать своим подданным, заключалась прежде всего в гражданском мире, установлении твердых цен, поддержании общественного порядка, так же как в моральной реформе — неотделимой от реформы религиозной.
