Таким образом, Пассра отправлял Генриха III к чтению своего перевода книги VI «Энеиды», в которой латинский поэт дает советы по управлению империей. Генрих III плохо воспринял урок поэта и приказал Пассра принести повинную. Сам Ронсар, по словам его друга Клода Нине, был вынужден уступить требованиям короля. Легко объяснить сдержанность и холодность некоторых участников бесед: приходилось выступать на публике и рисковать заслужить насмешки короля. В манере защищать какой-либо тезис в присутствии монарха была изрядная доля искусственности. Обращаясь к монарху, писатель и оратор никогда не пользуется полной свободой говорить или писать. Однажды Жак Дави дю Перрон прекрасно изложил аргументы в пользу тезиса о существовании Бога. Его выступление вызвало всеобщее восхищение. Но когда опьяненный успехом дю Перрон предложил королю защищать в другой раз противоположное положение, Генрих III, ужаснувшись, прогнал (то от двора (это не помешало «безбожнику» позже вернуть расположение короля и стать епископом, а затем и кардиналом). Однако по намекам, фигурирующим в некоторых беседах, можно предположить, что Генрих III не требовал, чтобы ему рабски льстили, и предоставил своим академикам определенную свободу. Но надо располагать всеми текстами академии, чтобы с уверенностью говорить об этом. Многие беседы в ту эпоху были записаны и переписаны, поэтому нам известно содержание многих из них. Они были опубликованы Е. Фреми в книге «Академия последних Валуа» в 1887 году, их полный список дал отец-иезуит Роберт Дж. Сили в работе «Дворцовая Академия Генриха III». К текстам Фреми он добавил «Беседу об амбициях», несомненный автор которой герцог де Невер, и десятую «Беседу» на эту же тему, автора которой он не смог идентифицировать.
Помимо высших материй, многие беседы затрагивали жизненные моменты и могли иметь практическое применение. В среде двора все, кто контактировал с королем, были умелыми льстецами. В своей «Беседе о правде и лжи» А. Жамен называет их настоящими лисами. Маршал де Рец в «Беседе о гневе» разоблачал опасность ревности, плода личного соперничества. В «Беседе об амбициях» Луи де Гонзага заключал, что следует «остерегаться этого порока и не желать дружбы с амбициозными людьми, потому что они все измеряют с точки зрения полезности, а не в интересах чести и славы», что возможно было направлено на такого человека, как Энернон. Доказательством свободы, царившей в академии, служи! «Беседа об опасениях», позволяющая себе давать Генриху III советы: «Не следует бояться показан, своему принцу, королю, господину истину». В «Беседе о гневе и о том, как его умерять» Пибрак предостерегал, насколько унизительно для принца показывать свой гнев. Рец, рассматривая, в свою очередь, гему страстей, высказывал мнение, что «высокий гнев принца, умело сдержанный и руководимый разумом, может принести удиви тельные результаты».
В общем, можно сказать, что дух собраний академии был истинно христианский. Царящий в то время гуманизм объясняет выбор чем и примеры, взятые из античности, которыми авторы расцвечивали свои тексты, иногда утяжеляя их. Именно в таком направлении писали с вои беседы Пибрак и Ронсар. Первый настаивал па главенстве чувств и страстей, стремясь сделать человечество более живым. Второй ставил на первое место нравственные добродетели, которые, но его мнению, должны были превалировать в научной среде. В конечном итоге речь шла об определении правил и норм для обыденной жизни граждан, а также для высшего класса социальной иерархии. По удивительному контрасту в эпоху, полную волнений и беспорядков, мятежей, неподчинения и зачастую отказа от самого элементарного гуманизма, Генрих III и члены его Академии старались нащупать путь, с помощью которого можно было бы дисциплинировать человеческие инстинкты и остудить крайние проявления страстей. Итак, не из дилетантства король искал общества самых лучших умов своего времени. По сути дела, у него была га же цель, что и при создании ордена Сен-Эспри (Святого Духа).
