Из-за отсутствия официальных протоколов бесед мы не знаем, какими предложениями они обменялись и к каким прибегали аргументам. Неудача д'Эпернона была провалом для Генриха III и короля Наваррского и успехом для Испании и Гизов. Отклоняя предложения короля, Генрих Наваррский и с ним партия гугенотов не предполагали, что волнения продлятся еще на 9 лет и они, несмотря на свое желание, окажутся во главе Святого Союза. 31 декабря 1584 года был подписан договор в Жуанвиле между Филиппом 11 и Гизами и появился на свет Союз. В Лионе недовольный Генрих III, конечно, приготовил д'Эпернону не самый радушный прием, но в дороге в результате несчастного случая герцог повредил плечо, были даже слухи о его смерти. Узнав об этом, король проявил большую тревогу. По-прежнему высокомерный, герцог прибыл в Париж в середине августа, нимало не заботясь о лживых измышлениях Лиги и Гизов, обвинявших его в предательстве. Думая о будущем, поскольку наследник трона упорствовал в ереси и большинство нации отклоняло его в силу этого факта, герцог д'Эпернон счел нужным заручиться поддержкой могущественной семьи Гизов и попросил руки родной сестры Меченого, Екатерины-Марии Лотарингской, вдовы герцога де Монпансье, Луи де Бурбона. Был ли он искренен? Тосканец Бузини высказывает сомнения на этот счет и говорит, что герцог просто хотел прощупать истинные намерения Гизов в отношении к королю и к нему самому. Для д'Эпернона подобный брачный проект был чисто политическим делом. То же самое можно сказать про его свадьбу в 1587 году с Маргаритой де Фуа-Кандаль, родной племянницей могущественного Монморанси-Дамвиля, когда он таким образом ясно занял позицию против Гизов, Лотарингского дома и против королевы-матери, склонявшейся к ним с 1585 года.
В 32 года он был генерал-полковником пехоты и держал в руках три ключа к королевству: Мец, Булонь и Прованс. Казалось, ничто не может помешать его восхождению. Он был практически вице-королем. Однако в том же 1585 году начала изменять ему фортуна. Его закат шагал в ногу с судьбой короля. Но если Генрих III исчез с политической сцены 1 августа 1589 года, то Жан-Луи де Ля Валетт находился на ней до 88 лет, до 1642 года. Карьера его соперника Анн де Жуаеза развивалась параллельно его карьере. Но его смерть в сражении при Кутра 20 октября 1587 года лишила Генриха III опоры фундамента, из которой король строил форпост против великих семей.
В феврале 1579 года после кампании в Лангедоке д'Арк получил командование ротой и почти одновременно стал правителем в Мон-Сен-Мишель. Весной того же года он выполнял роль курьера между королем и его матерью, устанавливавшей мир на юго-западе страны.
После опалы Сен-Люка всеобщее внимание оказалось приковано к осаде Ля Фер. Отныне тех, кого называли в 1579 году «четырьмя евангелистами», стало трое. д'Арк проявил себя не менее храбро, чем Ля Валетт, и даже был тяжелее ранен. В понедельник 18 июля выстрел из аркебузы лишил его семи зубов и части челюсти, рассказывает Л'Эстуаль. К началу августа его состояние улучшилось, и 9 августа он собирался вернуться на поле боя. Наконец, в середине сентября городок сдался. Возвращение фаворитов, особенно Жуаеза, было триумфальным, хотя общественное мнение (парижские буржуа и гуманисты Латинского квартала) встретило их недоброжелательно и даже враждебно, о чем свидетельствуют собранные Л'Эстуалем тексты.
«То, что я люблю, я люблю до крайности», — писал однажды Генрих III Виллеруа. Дождь милостей, проливавшийся на Жуаеза и его семью три года, служит прекрасным доказательством этого признания. В начале 1581 года король писал мадам дю Бушаж: «Кузина, не хочу таить от вас ту честь, которой я удостоил вашего сына, которого я считаю своим. Д'Арк женится на сестре моей жены, мадмуазель де Водемон. Если бы я мог сделать его моим сыном, я бы сделал это, но я сделал его моим братом». Чуть ниже он добавил: «Я люблю его больше, чем самого себя. Прощайте, это письмо также и для ваших сыновей, я знаю, что они будут радоваться этому счастью, как своему собственному».
