Для руководи гелей Лиги было важно передать королю свои требования и сделать их общеизвестными. Но еще больше они нуждались в действиях без согласия короля и даже вопреки его воле. Теперь все знали об их союзе с Филиппом II. Договорившись с Александром Фарнезе, Гиз вошел на территорию недавно умершего герцога де Буйона, атаковал город Жамец и осадил Седан, чтобы, по его словам, отомстить за те злодеяния, которые войска герцога совершили в Лотарингии. Герцог д'Омаль, ставший хозяином почти всех крепостей Пикардии, постарался обеспечить Непобедимую Армаду портами и ресурсами этого района. Но в число подвластных ему городов пс вошла Булонь-сюр-Мер, правителем которой был д'Эпернон, так как его лейтенант Берне встретил солдат д'Омаля выстрелами пушек. Эта неудача имела очень большое значение, так как Филипп II собирался выслать флот, на который в Нидерландах должна была погрузиться армия вторжения в Англию. Интервенты должны были отомстить за смерть Марии Стюарт, лишить трона и уничтожить англиканскую Иезавель и ее церковь и нанести решающий удар протестантской реформе. Генрих III, убеждая нунция в своем намерении начать войну против гугенотов, внимательно следил за развитием ситуации в отношениях между Испанией и Англией и не собирался отдавать Филиппу II берега и порты, где мог причалить его флот и пополнить запасы. Как только он узнал о смерти принца де Конде, официального правителя Пикардии, в марте 1588 года, он назначил его наследником Луи де Гонзага, герцога де Невера, уже вошедшего в число его сторонников. Но д'Омаль по-прежнему оставался хозяином провинции, в то время, как его агенты старались поднять Нормандию против д'Эпернона. Генрих III напрасно приказал д'Омалю прекратить «смуту». Последний отказался подчиниться. Нес большим успехом король попросил герцога де Гиза и герцога Лотарингского прекратить выступления против городов, находящихся под его покровительством. Ему повиновались меньше, чем когда-либо.
Генрих III ответственно относился к своему долгу короля и счел, что пришел момент, когда он должен перестать играть роль слуги. Но он уже был не в состоянии оценить влияние своего авторитета на подданных. Впрочем, прежде чем выступить против него в последний, как они надеялись, раз, сторонники Лиги решили необходимым напасть на его единственную поддержку, герцога д'Эпернона.
Первым, кто требовал опалы д'Эпернона, был не кто иной, как Филипп II. 25 января 1588 года он приказал Мендозе пустить против фаворита все средства: «Постарайтесь дать понять королю, но так, чтобы никто не заподозрил ваших истинных намерений, что он подвергается большой опасности, опираясь на д'Эпернона, питающего расположение к Беарнцу».
Герцог был изолирован и мог рассчитывать только на короля. Об этом свидетельствует депеша нунция Морозини от 15 февраля: «Покинув меня, герцог д'Эпернон явился к королеве-матери, перед которой преклонил колено с шляпой в руке. Он споил так перед королевой целый час, а она не просила его ни подняться, ни покрыть голову». Будучи прекрасным политиком-комедиантом, герцог протестовал против того, чтобы в будущем полностью зависеть от королевы. Но если гордый д'Эпернон принял унижение, которое его заставила вынести наедине королева-мать, то он не был склонен сносить малейшую грубость публично. Не у него одного было чувствительное самолюбие. Командир полка охраны, Крийон, — «человек жестокий и храбрый», — рассказывает Каврина, рассердился на д'Эпернона за то, что тот не сдержал некоторых обещаний о повышении по службе. Однажды ночью со своими друзьями он предпринял попытку захватить дом д'Эпернона и убить его. Попытка провалилась, но слуги д'Эпернона оставались на ногах всю ночь с двумя артиллерийскими орудиями. В начале марта 1588 года теперь уже герцог д'Омаль из Лотарингии решил покончить с ненавистным врагом его семьи и почти всего мира, «но заговор был раскрыт, и убийство д'Эпернона пришлось отложить. Подстрекаемые Лигой парижане смертельно ненавидели этого человека и называли его руководителем сторонников короля Наваррского и «политиков», отмечает Л'Эстуаль. Понимая, что его ненавидят, д'Эпернон выходил только с хорошо вооруженным эскортом. Однажды, когда он проходил по мосту Нотр-Дам, его узнали прохожие и долго сопровождали свистом и насмешками. В то время, как его ссора с Крийоном еще на закончилась, он поссорился с маршалом д'Омоном, но благодаря вмешательству короля, это дело быстро прекратилось.
