В истории мало примеров тому, что единственной причиной падения режима была политическая или религиозная ситуация. Если в Париже в мае 1588 года главной причиной кризиса был религиозный вопрос и проблема наследования престола, то в не меньшей степени он был усилен тяжелым положением народа, особенно парижан. Почти 30 лет в стране свирепствовала война, изредка прерываемая краткими периодами затишья.
Хроники Л'Эстуаля и депеши венецианцев рассказывают о трудностях снабжения начиная с 1586 года. По свидетельству Л'Эстуаля, в мае этого года цена сетье (мера сыпучих тел) пшеницы поднялась до 7–8 экю на рынке Парижа. На город нахлынула такая волна нищих, что всех буржуа обязали выделять милостыню, и двое представителей от каждого церковного прихода собирали ее, чтобы оказать им хоть какую-то помощь. 23 мая, свидетельствует Дольфен, народ выступил против Гизов, обвиняя их в подорожании продуктов питания. За 8 дней цена на пшеницу поднялась до 20 экю за мюид (мера емкости). В следующем месяце король издал приказ об обязательных работах для нищих, мужчин и женщин, по очистке и восстановлению каналов Парижа из расчета 4 су за хлеб и 2 су наличными в день. Подобные меры были приняты в Лионе и других городах. Вынужденный прибегнуть к введению новых налогов, король должен был сломить сопротивление Парламента и счетной Палаты (Chambre des comptes). Зарегистрировав их в Париже, он приказал ввести их и другим дворам, вместе с тем, для приведения в исполнение эдикта 1578 года о профессиональных цехах, он направил в Груз и Реймс представителей Совета. В результате в Труа вспыхнул бунт, и, как рассказывает Дольфен 7 июля, «были разграблены дома некоторых итальянцев, живущих в этом городе, причем вынесли все, потому что народ считал их ответственными за введение налогов». Подобные события происходили и в Париже. В августе 1586 года Л'Эстуаль утверждает, что «почти вся Франция, все бедные люди, умирая от голода, шли на поля, собирали полу созревшую пшеницу и сразу съедали, чтобы хоть немного утолить голод». Дольфен рассказывает, что 5 декабря около 20 деревень в Нормандии отказались платить обычные налоги и все прочие. Они объединились и поставили во главе восстания нескольких дворян. Обеспокоенный король послал своих представителей в Руан, чтобы они попытались призвать народ к повиновению, наказав только главных мятежников. Тогда же один адвокат Ле Бретон, проиграв процесс и подав жалобу королю, получил вежливый отказ. Он тут же превратился в противника короля и опубликовал памфлет, в котором Генрих III назывался «одним из самых больших лицемеров». Ле Бретон требовал созыва Генеральных Штатов, уточняя, что из их состава должны быть исключены офицеры короля, и восстановления для городов всех былых свобод. Голова Ле Бретона не представляла большой ценности, он был осужден Парламентом и повешен, так как король отказался помиловать его. Из опасений народных волнений казнь прошла во дворе дворца на площади Грев. «Парижане целовали ноги и руки казненного, когда его труп несли к виселице Монфокон», пишет Мариежоль.
