4 декабря он пишет тому же де Люду, что «вызывающее поведение жителей Ля-Рошель» заставило его умолять короля, чтобы он «дал мне продолжить навязанное ему дело, чтобы помешать им осуществить свои мрачные намерения, что он охотно мне предоставил». В то же время Генрих просит де Люда проследить за всеми, кто во вверенной ему области может прийти на помощь лярошельцам и рассчитывает на его поддержку в деле «освобождения от всех этих людей». Хотя Генрих объявил о своем отъезде еще в ноябре, в конце года он по-прежнему оставался в Париже, так как его брат оставался в нерешительности, назначать его командующим, или нет. Король послал в Ля-Рошель гугенота Ля Ну, надеясь таким образом договориться с городом. Старый Таванн, на советы которого рассчитывал Генрих, был серьезно болен, приближаясь к своему концу (он умер в 1573 году). Кроме того, все мысли молодого герцога Анжуйского занимала Мария Клевская, незадолго до того вышедшая замуж за Генриха де Конде. Именно тогда он написал Генриетте, герцогине де Невер, сестре молодой супруги, три письма, в которых он призывал ее в свидетели своей страсти к недостижимой теперь молодой женщине. Мы вернемся к этим письмам, когда будем говорить о личной жизни Генриха III. Итак, 14 января 1573 года герцог Анжуйский покинул Париж, чтобы начать новую и последнюю кампанию на юго-западе.
На этот раз положение было не такое, как во время трех предыдущих восстаний. Теперь Карл IX имел дело не только со знатными гугенотами. Почти все они погибли в день Святого Варфоломея. Подстрекаемые священниками, их заменили простые протестанты из народа. На юге Монтобан и Ним закрыли двери перед королевскими солдатами. В Ля-Рошель и Сансере сопротивление было еще более упорным. После 24 августа в столице Ониса появились реформаты с запада и солдаты-гугеноты Стрози. 50 дворян, 1 500 солдат и 55 министров выступали за сопротивление и вдохновили городской Совет на принятие энергичных мер. Король назначил правителем города Бирона, но ему не дали войти в город и послали одного священника в Англию, чтобы просить Елизавету прийти на помощь тем, кого он назвал «ее подданными из Гюйенны». В ожидании подхода армии герцога Анжуйского, Бирону пришлось осадить город. Судьба Ля-Рошель могла бы быть легко решена, так как застигнутые осадой врасплох жители города не успели опустошить окрестности, запастись продовольствием и подготовить оборону. Но отправив к ним Ля Ну, Карл IX связал себе руки. Ля Ну имел полномочия обещать жителям свободу совести и соблюдение их привилегий с условием, что они признают Бирона своим правителем. Ободренные лярошельцы попросили Ля Ну обеспечить им неприкосновенность. Лояльно настроенный Ля Ну передал все королю, который согласился на их просьбу, после чего можно было увидеть любопытный спектакль, как король воюет с собственными войсками. Ля Ну действительно склонял лярошельцев заключить союз с двором, который рассчитывал, что с новым правителем горожане в конце концов снова подчинятся королю.
Такой подход не принимал во внимание народ и священников-евангелистов. Убежденные в истинности своей веры и в том, что перед ними Вечность, они негодовали при одной мысли о сдаче. Демократия гугенотов диктовала свои условия буржуа из городского Совета. Без колебаний народ предпочитал позорному миру вооруженную борьбу. Разве она не была законна и справедлива? Несколько отступников, хотевших дать герцогу Анжуйскому войти в город, были немедленно убиты. Убедившись в бесполезности своих усилий переубедить гугенотов, Ля Ну предпочел ретироваться и 12 марта 1573 года присоединился к армии герцога Анжуйского.
Прошел ровно месяц и один день, когда Генрих с армией подошел к городу, имея в своем распоряжении гораздо более мощную артиллерию, чем та, которая была у него в 1569 году. 12 февраля Генрих писал Карлу IX из окрестностей Ля-Рошель: «Господин. Этим письмом я просто хотел уведомить вас, что вчера утром я прибыл на место».
Прежде чем думать о наступлении, его первой заботой было узнать сильные и слабые стороны местности. Ля-Рошель стоял за четырехугольником стен с четырьмя угловыми башнями. Стены были окружены рвом с болотной водой. По углам рвов стояли укрепления, из бойниц которых можно было вести ружейный и артиллерийский огонь.
Лучшей частью обороны были угловые сооружения, называемые бастионами. Один из них находился прямо перед королевским лагерем и назывался Евангелическим. Со стороны моря подходы к порту были защищены с одной стропы бастионом, с другой цитаделью. Войти в порт не позволяла цепь, натянутая между башнями Сен-Ноколя и Шэн.
