Ив тот момент, когда судьба Ля-Рошель казалась предрешена, его спасло от капитуляции избрание герцога Анжуйского королем Полыни. Впервые в истории Франции события в Варшаве пришли на помощь французским мятежникам. В 1572 году это сослужило хорошую службу гугенотам Ля-Рошель. В 1792 году, когда готовился второй раздел Польши, после опереточного сражения у Валми прусская армия предпочла ретироваться. Король Пруссии предпочел довольствоваться значительным куском польской территории, чем продолжать войну с Французской Республикой. Еще не зная о своем избрании 19 июня, Генрих приготовил еще один, последний штурм города в двух важнейших точках обороны: Евангелический бастион и Вьей-Фонтен. И вновь попытка окончилась провалом. Это было 12 июня. 14 числа, спустившись в траншею, чтобы обдумать новое нападение, Генрих был ранен в ухо, левую руку и бедро такими небольшими осколками, что посол Зунига шутливо назвал их «драже». Генрих сохранил самообладание и продолжал готовиться к новой атаке. Но ее не последовало. Новый король Польши не мог осаждать город гугенотов, приняв все условия, поставленные избирателями Сейма, среди которых было много реформатов.
24 июня он обсудил с осажденными главные пункты мирного договора. Свобода совести признавалась везде, но свобода культа — только в Ля-Рошель, Монтобане и Ниме, а также разрешалась для некоторых высокопоставленных особ. 6 июля осада была снята. Историк-гугенот Жан де Сер пишет об избрании Генриха королем Польши: «Господь воспользовался этим, чтобы сохранить Ля-Рошель свободным». Польские послы, приехавшие поздравить своего нового монарха, не должны были встречаться с ним под стенами мятежного города, который он не сумел взять.
Подписав мирный договор, Генрих не имел желания входить в неподчинившийся ему город. С 8 июля он находился в Ниоре, прежде чем отправиться в Париж, а затем в отдаленное восточное королевство, корона которого наконец досталась ему после долгих месяцев переговоров, признанным мастером которых был Жан де Монлюк, епископ Баланса.
Мы надеемся… что вы, удостоившие сегодня нас чести избрания вашим королем, когда-нибудь с Божьей помощью почтите нас именем отца нации.
Франция и вы стоите больше, чем Польша.
Письма лишь бумага, но оставляющая последствия.
У вас никогда не будет лучше брата, чем я.
Третий сын Генриха II, герцог Анжуйский, брат которого Карл занимал трон и мог иметь наследника, не без помощи своей матери очень рано стал думать, как надеть на себя корону вне Франции. Екатерина никогда не страдала недостатком воображения и останавливала свой выбор то на Авиньоне, то на Корсике, затем на регентстве в Алжире, на Кипре, в адриатических владениях Венеции и, наконец, на княжестве в Италии. Задумав сделать своего «самого любимого» сына монархом или по крайней мере принцем-консортом, Екатерина хотела женить его на Марии Стюарт и долго боролась за его союз с Елизаветой Английской. В некоторые моменты она даже довольствовалась бы принцессой Португалии или дочерью своего экс-тестя Филиппа II. Ее не смущала даже перспектива женитьбы сына на лютеранке, дочери герцога де Сакса. Она хотела, чтобы Генрих стал не просто носителем титула, а настоящим королем. Но Филипп II не собирался отдавать будущему зятю ни пяди своей территории. Став принцем-консортом в Лондоне или уехав в Лиссабон, женившись на принцессе Португалии, Генрих Анжуйский не стал бы настоящим королем. Союз с саксонской принцессой был еще менее привлекательным. Также нельзя было тем или иным способом заполучить какое-нибудь государство, каким-либо образом зависящее от турецкого султана. Этому препятствовал союз Франции с Турцией, единственный союз, которым она могла гордиться.
