Военные завоевания и брак были практически неосуществимы. Но то и другое представляло собой традиционные средства. Кроме закона о переходе власти по наследству, зачастую брачный союз или удачный поход позволяли младшему сыну правящей семьи заметно преуспеть. Так Гийом Завоеватель стал королем Англии, а Карл Анжуйский, брат Святого Луи, королем Неаполя, в то время как супруг Безумной Жанны Филипп Красивый отдал испанскую корону своему сыну Карлу I из дома Габсбургов, и семь избирателей Святой Империи сделали его императором Карлом Квинтом. Именно третьим путем (а не традиционным), с помощью всеобщего прямого голосования Генрих Валуа стал монархом. С его приходом на трон конституционный режим польского государства принял свою окончательную форму, которая просуществует до конца XVIII века, до потери независимости этой нации.
Маловероятно, что Генрих когда-либо слышал о Польше и вообще стал бы ее королем, если бы 16 октября 1571 года его мать не заговорила о такой перспективе с тосканцем Петруччи. Она ему намекнула, что великий герцог Косма мог бы попросить через посла Святого Престола в Польше руки принцессы Анны, сестры правящего короля, для герцога Анжуйского. Какая ирония судьбы! Как Генрих мог предпочесть 38-летней Елизавете Английской еще более в возрасте дочь короля Сигизмунда? Кроме того, если Анна обладала прекрасными моральными качествами и огромным состоянием, то она не имела ничего общего со славянской Венерой!
Однако потребовалось нечто большее, чтобы изменить намерение герцога и его матери выборным путем завоевать корону Польши. В выборах не было ничего бесчестного. Лучшим примером служило избрание семью избирателями претендента на императорскую корону, которую носили Карл Великий, династии Оттонов и Фредериков (с XV века выборы всегда проходили в пользу Габсбургов Австрии).
Выставляя свою кандидатуру, Генрих переходил дорогу своему брату Карлу, который в случае освобождения вакансии надеялся получить императорскую корону. И разве их дед, Франциск I, не соперничал с Карлом Квинтом? И все же было странно видеть, как принц крови Франции унижается до такой степени, что просит у избирательной коллегии доверить ему корону и с готовностью соглашается на все ограничения конституционной системы, понимая, что будет царствовать, не имея реальной власти.
Но какими бы неприятными ни были обстоятельства, французской политике надо было воспрепятствовать возможному захвату Австрийским домом власти в Польше. И королева-мать решительно взялась за дело. Она позаботилась передать все в руки замечательного дипломата, старшего брата маршала де Монлюка, Жана, епископа Баланса. Он прибыл в Польшу почти одновременно с известием о трагических событиях Варфоломеевской ночи. Трудно было найти более серьезное осложнение. А ему, как любому ответственному лицу, защищающему интересы своего клиента, предстояло рассыпаться в обещаниях и подчиниться обычаям оригинальной «дворянской демократии», не имевшей налога ни в одной стране Европы, поскольку сформировалась в ходе истории, в которой объединились элементы славянизма и римского католицизма.
Начало польской истории, можно сказать, легендарно. Средневековые хроники дают династиям, царствовавшим там до XIV века, имя Пястов. По свидетельству Галлуса Анонимуса (первая половина XII века), Пяст по профессии был каретник и жил во времена правления жестокого и бесчеловечного принца Попиеля. Однажды этот принц выгнал двух странников, попросивших у него гостеприимства (древние славяне хорошо известны своим хлебосольством). Тогда странники пришли к Пясту, отмечавшему первое пострижение своего сына. Хозяин пригласил гостей в дом. Они назвали сына Пяста Земовитом и предсказали, что он станет королем. Затем попросили Пяста пригласить на церемонию Попиеля. Во время праздника количество еды и питья чудесным образом увеличилось. А Попиель исчез, пожранный крысами, и Пяст стал править вместо него.
Само имя Пяста имеет символическое значение: первоначально оно значило «отец-кормилец». Тем же именем историки XVII и XVIII веков называли польские династии до того момента, пока последняя наследница Пиастов, Ядвига, не вышла замуж за литовского великого герцога Ягеллона после его обращения в христианскую веру. Он стал править под именем Владислава II и основал славную династию Ягеллонов, закат которой со смертью Сигизмунда-Августа в 1572 году позволил Генриху Валуа стать эфемерным сувереном.
