Но главной силой Ля-Рошели были его моряки-авантюристы, не брезговавшие и пиратством, а также богатство города, гордость торговой буржуазии и укрывшихся там гугенотов, движимых горячей верой. Город имел около 1500 солдат, 2 000 хорошо вооруженных буржуа под руководством знатных реформатов области. Кроме того, в городе была прекрасная артиллерия, и он рассчитывал на помощь из Англии или от повстанцев Нидерландов. После отъезда Ля Ну единственным недостатком было отсутствие настоящего военного командующего.
В распоряжении Генриха было около 5 000 пехотинцев и 1 000 кавалеристов. Его советник Луи де Гонзага отвечал за все необходимое для успешной осады, а также за наблюдение за рейдом, чтобы в нужный момент помешать кораблям противника войти в порт. Эту задачу осложняла необходимость присматривать за Франсуа Алансонским, бывшим не прочь сесть с помощью лярошельцев на корабль и отплыть в Англию, чтобы ворковать там с Елизаветой. Нельзя было быть уверенным и в двух принцах крови, вынужденных участвовать в осаде: Конде и король Наваррский вполне могли воспользоваться первой же возможностью навсегда скрыться от двора королевы-матери, которую они называли между собой «Госпожа Змея».
С февраля по июнь 1573 года было предпринято 8 штурмов Ля-Рошель. Во время первого из них, 21 февраля, королевская артиллерия открыла ураганный огонь. Солдаты королевской армии дошли до края рва и их траншеи приблизились к контрэскарпу. Генрих выполнил свой долг до конца. С рассвета и до глубокой ночи он оставался в траншее. 22 марта раздалось 1 500 пушечных выстрелов. 7 апреля впервые был атакован Евангелический бастион. Это был провал. 8 апреля Генрих писал маршалу де Дамвилю (правившему в Лангедоке): «Мой кузен, хочу сообщить вам, что с шести часов утра мы начали атаковать Евангелический бастион. Обстрел продолжался без перерыва до семи часов вечера. После него я послал насколько отрядов захватить ров. Надеюсь и далее продолжать в том же духе, как только будет предоставляться такая возможность». К несчастью для Генриха, такого не произошло. Королевские войска были остановлены, а многие их командиры убиты. Задетый за живое, Генрих возобновлял атаки 10, 13 и 14 апреля. В тот день Ля-Рошель безрезультатно штурмовали пять раз. Жители города надеялись на ожидаемую помощь. 19 апреля на море действительно показался флот под командованием Монтгомери. Но он предпочел повернуть обратно, опасаясь встречи, которую ему готовили королевские войска. И он не смог забрать с собой герцога Алансонского, Конде, короля Наваррского и их друзей, надеявшихся уплыть в Англию и там набрать для себя армию. Такие планы, разрушенные Ля Ну, доказывают, что в королевской армии были разногласия, в значительной степени ослаблявшие ее. В этот период открытое объединение в одном общем деле таких двух представителей различных конфессий, как Ля Ну и Монморанси с герцогом Алансонским, было первым признаком появления третьей партии «политиков», роль которых постоянно возрастала, начиная с 1574 года. Ее отличительными чертами были отвращение к кровопролитию, принципы высокой человечности, но также и жестокое соперничество между знатными господами и принцами.
Столкнувшись с упорным сопротивлением лярошельцев, Генрих должен был теперь положить этому конец. Он дождался подхода швейцарцев, которые присоединились к нему 23 мая в количестве 6 000 человек. 26 мая начался большой штурм города. Свидетель его, тосканец Кавриана, писал, что «непредвиденная торопливость наших солдат свела на нет предусмотрительные планы герцога Анжуйского». Он хотел заминировать основание пресловутого бастиона пятью минами, пытаясь обмануть противника продолжительным огнем ночью. С наступлением дня началась атака на все стены, в то время как королевский флот бомбил порт. Но ничего не вышло из-за общей вялости атакующих и скорого бегства большинства солдат. На следующий день Генрих разжаловал около 60 рот пехотинцев и заклеймил позором многих офицеров. Отныне охрана траншей была доверена принцам, швейцарцам и уже проверенным солдатам. Короткое письмо Генриха Карлу IX показывает, как провал этого штурма глубоко задел его: «(Я) невероятно зол, что мы упустили такую возможность из-за душевной слабости солдат, хотя их командиры и оказались на высоте… Увидев то, что случилось сегодня, я почти стыжусь быть французом, и если бы вы видели это, вы были бы страшно разгневаны».
Тем не менее положение города ухудшалось с каждым днем, и среди осажденных раздавалось все больше голосов за заключение мира. Одна петиция собрала более 300 подписей, так что пришлось арестовать «самых знатных господ города».
