Традиция все еще правила мусульманской наукой, однако в традицию были привнесены некие полупризнанные поправки, в основе которых лежали действительные наблюдения. И важнейшее место среди этих наблюдений занимали географические. Жизнь Аль-Герави Гератского (1173–1215), «вездесущего доктора» мусульманского мира эпохи крестовых походов, вызывает в памяти образ Массуди. Другу императора Мануила Комнина, «первого среди христиан», Герави удалось пробить стену религиозной вражды при помощи общих научных интересов. В 1192 г. правители стран, совершавших крестовые походы, предложили ему свое покровительство, Ричард Львиное Сердце искал встречи с ним, но тщетно: Герави, совершавший одно из своих путешествий, в гневе отклонил просьбу короля, слуги которого нарушили его уединение и понапрасну потратили время. Перед смертью, если верить преданиям, он объехал весь мир, от Китая до Пиренеев, от Абиссинии до Дуная, «начертав свое имя на каждой стене». Составленное им описание Восточной империи не вызывало противоречий между турками и «римлянами», ибо и греки и латиняне в Византии чтили Герави как христианского ученого. Другой пример того же католического духа являет собой Якут Римлянин[13], чей словарь, завершенный в первой половине XIII в., вместе с аналогичным трудом Ибн-Саида, относящимся к тому же периоду, подвел итоги развития географии со времен Идриси.
Однако весы знаний и власти начали склоняться в сторону христианского мира. Самыми бесстрашными и удачливыми путешественниками после монгольского нашествия были венецианец Марко Поло и проповедники-монахи, возродившие китайское христианство (1270–1350). Остров Мадейра и Канарские острова (лежавшие у побережья мусульманской Африки) были вновь открыты не арабами, а итальянцем Малочелло в 1270 г., англичанином Мэчином в царствование Эдуарда III и португальскими моряками под водительством генуэзских капитанов в 1341 г. В 1291 г. Вивальди отважился обогнуть мыс Бохадор, где не бывал ни один мавр, разве что будучи унесен штормом, как это сообщается в сомнительной достоверности рассказе Ибн-Фатима, который «первым увидел Белый мыс — мыс Бланко между мысом Бохадор и Зеленым мысом (Верде)».
В XIV в. карты, составленные Идриси, уступили место новым итальянским картам и схемам побережий (Портолано). По мере того как мусульманский мир погружался в политический хаос, приходила в упадок и его наука. Все большее распространение в странах ислама приобретала астрология. Вторжение турок привело к постепенному разрушению высшей мусульманской культуры. Суеверия и варварство разделили честь и трофеи этой победы.
Но пятьсот лет арабской науки завершаются трудами двух великих людей.
1. Ибн-Баттута (ок. 1330 г.), который чувствовал себя настолько же свободно в Китае, как в своем родном Марокко, является последним из действительно крупных магометанских путешественников. Хотя мы располагаем только изложениями его сочинений, полковник Юл совершенно прав, когда он утверждает, «что их следует считать по крайней мере одним из четырех главных руководств средневековья» наряду с книгой Марко Поло и дневниками двух странствующих монахов — брата Одорика и брата Вильгельма де Рубрука.
2. Абульфедой закончила свое развитие восточная школа мусульманской географии, так же как западная завершилась Ибн-Баттутой. В первые годы XIV в. он переписал «Историю и описание земель ислама» с полнотой вполне энциклопедической. Но его работа страдает всеми недостатками, присущими компиляции (пусть и тщательно составленной) этой и любой эпохи. В основе ее лежит информация, а не исследование, и ее ни в коем случае нельзя считать оригинальной. Она как начинается подражанием, так им и кончается. Если автор отходят от Птолемея, то только для того, чтобы следовать Страбону или кому-либо еще; все математические и астрономические данные приводятся в соответствий С александрийской доктриной, выдвинутой за двенадцать веков до того.
Особое значение жизни и деятельности Генриха Мореплавателя (1394–1460) состоит в том, что они неотделимы от истории экспансии Европы и христианства — экспансии, которая медленно набирала силу с XI в. Но задолго до изменения обстановки, происшедшего в эпоху Гильдебранда и первого крестового похода, еще со времен Константина, основавшего Римскую христианскую империю, христианскую столицу на Босфоре и государственную церковь западного мира, паломничество, торговля, завоевания и колонизация последовательно требовали энергии народов — «двигательных мускулов» Европы. Благодаря «благородному Генриху, принцу Португалии», эта деятельность вступила в третий, триумфальный этап, связанный с именами Колумба, да Гамы и Магеллана. Но лишь проследив от самой ранней стадии прогресс этого движения вовне, которое сделало Европу господствующей цивилизацией мира, мы можем правильно уяснить значение того перехода, героем которого был Генрих.
