Больше чем кто-либо другой он имеет право быть названным инициатором великого дела, приведшего к открытиям XV–XVII вв., благодаря которым была завоевана Индия, вновь заселена Америка, мир стал доступным и цивилизация, оставленная Римской империей, сокрушила или отбросила далеко в тень всех своих старых соперников и поработителей — ислам, Индию, Китай, Тартарию.
Однако до XV в., до рождения принца Генриха, христианство, греческое и латинское, было в лучшем случае лишь одной из великих цивилизующих и завоевательных сил, борющихся за превосходство; до эпохи крестовых походов, т. е. до XI в., христианство было явно слабее мусульманских держав; оно казалось неспособным бороться со славянским или скандинавским язычеством; лишь расстояние спасло его от подчинения Китаю; Индия, столь притягательная для мира, была отрезана от него арабами. Еще до расцвета ислама, при Константине, Феодосии или Юстиниане, церковное господство византийских императоров, хотя и сохранявшееся тогда почти во всех провинциях империи Траяна, переживало при всем внешнем блеске несомненный упадок вследствие истощения южных народов. Таким образом, наш рассказ, естественно, начинается с худших времен — с языческих и мусульманских завоеваний V и VIII вв. — и, охватывая целое тысячелетие, приводит читателя к полной отмене этих суждений и завоеваний в XV в. Экспансия Европы продолжалась все это время, но в момент, с которого мы начинаем, в годы до и после папы Григория Великого, даже обширные знания о мире и навыки практических исследований, оставленные в наследство Грецией и Римом, казались утраченными.
И в период упадка старой империи, когда Константин и Юстиниан, как говорят, обменивались посольствами с двором китайских императоров, не видно никакого действительного расширения географических знаний или представлений. Главное, что предпринималось христианством в этой области, — паломничество, и пилигримы потеряли свое первостепенное значение лишь тогда, когда норманны (сначала язычники, а затем христиане), вооруженные иными методами, стали играть ведущую роль и экспансии Европы. В этом всеобщем странствовании викингов, первом великом внешнем движении нашей Европы в средние века, слились воедино вновь ожившая торговля, энергия путешественников со все усиливающейся тягой к паломничеству. Викинги представляли собой иной тип исследователей: они не просто находили новые земли и пели с ними торговлю, а завоевывали и колонизовали их.
Наконец, не координированная прежде коммерческая и религиозная деятельность была объединена и вылилась в воспринятую всем христианским миром форму крестовых походов. Идея эта была заимствована у Испании, но заимствована в духе скандинавских бродяг и сделана всеобщей для латинского мира, для всей Римской федерации. XI, XII и XIII века стали временем Подготовки к открытию и колонизации европейцами внешнего мира, которое произошло в XV, XVI, XVIII вв.
От обращения в христианство Константина и до Реформации история христианства целостна; поздняя Римская империя представляет собой объединяемое церковью государство, в то время как современная Европа — номинально христианское общество. Средневековая Европа мыслила себя не иначе, как старое всемирное государство под эгидой религии; от Испании до России люди жили под властью Священной Римской империи итальянского, или тевтонского, или византийского, или независимого типа. Англия и Россия не были затронуты германским возрождением Карла Великого, но и в их жизни доминировали все те же два элемента — классическая традиция и христианская церковь.
И в течение всех этих веков экспансия христианского общества — каким бы словом мы ее ни назвали: открытие, исследование, расширение географических представлений — имеет непрерывную историю. Но пока подъем ислама в II в. не создал для христианства характерные для средневековья условия, пока с новой религией не началась действительно новая эпоха, в конце которой жил Генрих, мы еще слишком удалены от нашего предмета, чтобы почувствовать, например, в пилигримах IV и V вв. и в Косме Индикоплевсте что-либо иное, кроме самой отдаленной подготовки деятельности Генриха. Вступление, которое необходимо предпослать рассматриваемому нами предмету, в действительности начинается с VII в., со времен наших Беды и Вильфрида.
