«Случилось так, что в 1441 г., когда дела государственные позволили инфанту хоть ненадолго отвлечься, он сумел снарядить небольшое судно, которое доверил Антану Гонсалвесу, своему дворецкому, молодому капитану, приказав ему лишь наполнить трюм кожами и жиром. Ибо, снисходя к его незрелому возрасту и оттого неизбежному недостатку опыта, он решил возложить на него легчайшую для исполнения обязанность».
Но когда Антан Гонсалвес исполнил то, что ему было велено, он призвал Альфонсо Готерреса, тоже юношу из окружения инфанта, и всю команду своего корабля, состоявшую из двадцати одного человека, и сказал им: «Братья и друзья, я думаю, что стыдно нам возвращаться пред очи нашего господина, свершив так мало; если мы получили такие легкие повеления для того, чтобы сделать больше приказанного, то нам надлежит исполнить сие со всевозможным рвением. И как бы хорошо оно было, когда бы мы, посланные всего лишь за этим жалким товаром — морскими волками, когда бы мы, говорю я, первыми привезли туземного пленника пред очи нашего господина. Посему нам следует отправиться на поиски, ибо очевидно, что здесь обитают люди, что они ходят с верблюдами и другими животными, несущими их товары, и путь этих людей лежит главным образом к морю и обратно; и поелику они пока не знают о нас, то ходят свободно и без охранения, почему мы сможем захватить их врасплох; много тем доволен будет господин наш инфант, когда узнает, каковы и какого обличья люди обитают в земле сей. А какова будет наша награда, вы можете судить по тем великим расходам, какие понес наш принц, и трудам, какие он положил в минувшие годы ради этой цели».
Все в один голос закричали: «Поступай как знаешь, а мы с тобою»; и следующей ночью Антан Гонсалвес высадил девять человек, которым доверял больше других, и они удалились от берега на три мили, выйдя на тропу, где они надеялись встретить и захватить мужчину или женщину. И, пройдя еще девять миль, они напали на след, как им показалось, сорока или пятидесяти мужчин и детей. Стояла сильная жара, недоставало воды, и ввиду тягот, понесенных в длинном пешем переходе, Антан Гонсалвес рассудил, что его люди чрезмерно утомились. Что ж, воротимся назад и последуем за этими людьми, сказал он; и вот на обратном пути к морю они набрели на совершенно голого человека, шедшего за верблюдом с двумя дротиками в руке, и среди наших людей, бросившихся на него, не было ни одного, кто вспомнил бы о своей усталости. Что же до туземца, то, хотя он и был совсем один против такого множества нападавших, он приготовился защищаться, как бы желая показать, что может воспользоваться своим оружием, и имея более свирепый вид, чем это обеспечивалось его храбростью. Альфонсо Готеррес поразил его стрелой, и мавр, напуганный раной, опустил руки в знак покорности и был захвачен, к великой радости наших. Пройдя еще немного, они увидели на холме людей. которых проследовали. Нельзя сказать, что у них не было желания совершить еще одно нападение, но солнце уже почти зашло, и они весьма утомились и, рассудив, что новый риск сулит им скорее потери, чем добычу, положили вернуться на корабль.
Но по пути им встретилась арапка, рабыня тех, что стояли на холме, и иные полагали разумным не трогать ее — из опасения новой стычки, которая была бы неоправданна, так как то, что на холме, были близко и числом превосходили наших вдвое. Но другие, будучи но столь робки духом, думали иначе, и Антан Гонсалвес закричал неистово, чтобы они схватили ее. Когда взяли ее, люди на холме начали было спускаться на выручку, но, увидев, что наши вполне готовы встретить их. они сначала возвратились назад, а потом скрылись в противоположном направлении. Так Антан Гонсалвес добыл первых пленников.
И, как сказал мудрец, говорится в заключение этой главы хроники, начало — две трети целого, а посему великие хвалы должны быть возданы этому благородному дворянину, ставшему отныне рыцарем, о чем мы сейчас поведаем. Ибо теперь нам предстоит увидеть, как Нуньо Тристан, благородный рыцарь, отважный и ревностный, в. отрочестве своем привезенный ко двору инфанта, пришел на вооруженной каравелле в то место, где стоял Антан Гонсалвес, имея строгий приказ дойти до порта Галеры и сколько будет возможно дальше и любыми доступными ему средствами попытаться добыть нескольких пленных. Вообразите же радость двух капитанов, двух уроженцев одного края и воспитанников одного дома, встретившихся так далеко от него. И Нуньо Тристан сказал, что с ним есть араб, слуга инфанта, который будет говорить с пленниками Гонсалвеса, и тогда можно будет узнать, понимает ли он их наречие и если понимает, то тогда они смогут составить понятие о порядках и обычаях людей этой земли. Но язык араба весьма отличался от наречия невольников, и они не понимали друг друга.
Когда Нуньо Тристан понял, что ему не удастся добыть новых сведений об этой земле, он без сомнения мог идти дальше, но из зависти он желал совершить нечто достойное на глазах своих товарищей.
