Тогда с веселой дерзостью, несмотря на твердый приказ инфанта, он повернул корабль и бросил якорь в той самой бухте Аргена, где было уже захвачено так много пленных, но в этот раз Де Синтра был отрезан от остальных и убит вместе с семью другими толпой из двухсот мавров, и хроника, описывающая все такие подробности с величайшей дотошностью, не слишком разговорчива теперь, когда доходит до первых серьезных потерь, понесенных европейцами в их новых африканских набегах. Что же до остального, «да приимет господь душу, им сотворенную, и бытие, от него исходящее, яко же его есть. Habeat Deus animam quam creavit et naturam, quod suum est» (Азурара, гл. 27).
Еще три каравеллы, вскоре последовавшие за Де Синтра, были посланы с особым приказом христианизировать и цивилизовать туземцев где и как только будет возможно, и в результате явилась смелая попытка Жоана Фернандеса. Этот человек, прообраз всех Крузо следующих эпох, просил оставить его на побережье среди черных, «дабы по возможности выучиться повадке, речи и обычаям этого народа», и его оставили наедине с этим «грубым и варварским» племенем на семь месяцев на взморье Аренской банки, а взамен в Португалию взяли старого мавра.
Той же весной 1445 г. Нуньо Тристан предпринял третий вояж. «Но об этом, — говорит Азурара, — я не знаю ничего наверное или из первых рук, потому что Нуньо Тристан умер прежде, чем король Альфонсо (племянник дона Генриха) приказал мне писать сию историю». Но зато нам очень хорошо известно, что он направился прямо к острову Цапли в Арген, миновал песчаные пустыни, бросил якорь в виду земель, обильных и поросших пальмовыми деревьями, и, высадившись на берег, взял множество пленников. Так Нуньо Тристан первым посетил страну настоящих мерных. Иначе говоря, он достиг мыса Пальм, далеко отстоящего от мыса Бланко, где увидел пальмы и, что было очень важно, убедился в том, что пустыня имеет конец и что за нею вместо неподступной из-за жары области, где сами моря постоянно кипят, как в котле, лежат земли более плодородные, чем в любом северном поясе, и что мимо них люди могут идти дальше к югу.
Это подтвердила и следующая экспедиция, достигшая края большого западного склона африканского побережья и открывшая, что материк, вместо того чтобы бесконечно тянуться дальше на юг, к неведомой широте, здесь начинает резко суживаться.
Динис Диас, старший в семье, давшей Португалии нескольких величайших ее сынов и деятелей, попросил у принца каравеллу с обещанием «сделать больше, чем кто-либо прежде». Он хорошо трудился при старом короле Хуане и на этот раз тоже сдержал свое слово.
Миновав Арген, мыс Бланко и мыс Пальм, он вошел в устье Сенегала, Западного Нила, который отныне означал северную границу Гвинеи, или «Страны черных людей». «И то была немалая честь для нашего принца, могучая власть которого распространялась теперь на людей, живущих так далеко от наших мест и в такой близости к Египту». Как видно, Азурара, подобно Диасу и самому Генриху, не просто полагал, что Сенегал — это Нигер, Западный Нил черных, но и что португальские каравеллы теперь куда ближе к Индии, чем это было на самом деле, именно что они добрались до Лунных гор и истоков Нила.
Но Диас не довольствовался этим. Он открыл и миновал, как ему казалось, великий западный поток, вверх по которому можно доплыть, согласно верованиям эпохи, до таинственных истоков величайшей реки мира, и вниз, по восточному и северному руслу, до Каира и христианских морей. Он отправился дальше — к «огромному мысу, который он назвал мыс Верде», зеленому и красивому выступу, покрытому травой и деревьями и усеянному туземными селениями, который выдавался и Западный океан куда дальше любого мыса и за которым между тем не было больше западного берега, но только южный и восточный. От этого места Диас повернул в Португалию.
«Велико было удивление туземцев, смотревших с берега на его каравеллу, ибо они никогда не видели ничего подобного и не слышали о таком; одни принимали ее за какую-то рыбу, другие уверяли, что это наважденье, третьи же говорили, что это, должно быть, птица, плывущая по поверхности моря». Четверо из них набрались смелости выйти на каноэ и попытаться разрешить свои сомнения. Они плыли на этой маленькой лодке, выдолбленной из дерева, но, заметив людей на борту каравеллы, они помчались к берегу, и «из-за безветрия наши люди не смогли их догнать».
