Первый контингент, снаряженный в Лагосе — принц тотчас одобрил затею, — насчитывал 14 каравелл: 14 лучших судов на плаву, как выразился немного позднее Кадамтсто; но это была лишь центральная флотилия под началом адмирала Лансарота. Еще три корабля пришли с Мадейры — одним из них командовал Тристан Вас, колонист Фуншала; другой контингент возглавлял Динис Диас из Лиссабона; Зарко, главный участник открытия и заселения Мадейры, снарядил собственную каравеллу под командованием своего племянника; всего 27 кораблей — каравелл, галер и пинасс. Никогда со времен путешествия карфагенских колонистов, ведомых Ганнибалом за пределы Геркулесовых столпов, в эту пустынную западную часть Африки не направлялась более крупная и дерзновенная экспедиция.
Тут были Жиль Эаннес, обогнувший Боаадор, и Диас, прошедший мимо «Зеленого выступа» и первым достигший земли негров, и множество других капитанов, наиболее отважных и опытных между испанскими моряками. Пожалуй, не было ни одного человека, принимавшего участие в морских походах последних 30 лет, который, будучи в здравии, не вышел бы в море 10 августа 1445 г.
Местом встречи был заранее назначен мыс Бланко; с попутным ветром и течением суда устремились к Аргену. Лоренсо, младший в семье Диасов, шел впереди и первым увидел три каравеллы Пачеко, которые после понесенных потерь медленно ползли обратно. Узнав об огромной флотилии, идущей следом, чтобы отомстить их обидчикам, они решили развернуться и подождать ее, «ибо ради возмездия стоило смириться с неизбежностью скудного рациона». Итак, теперь отряд состоял из тридцати европейских кораблей с командами. Ведущий корабль Лоренсо Диаса и все остальные легли в дрейф у острова Цапли, в бухте Аргена; во время тамошней стоянки они наблюдали удивительных птиц, и Азурара передает их слова, впрочем не без некоторого сомнения. Больше всего их поразил огромный клюв марабу, или пророчицы, — «в локоть и более длиной, шириною же в три пальца, и нос гладкий и блестящий, как ножны паши, — и с виду словно бы искусно сделан при помощи огня и орудий», зев и глотка такой величины, что туда могла бы пройти обычных размеров человеческая нога. Вот этими птицами, говорит Азурара, и подкреплялись наши люди в продолжение их треодневной стоянки.
Медленно, но верно по две, по три, девять каравелл собралось у мыса Бланко, и так как между ними был флагман Лансарота, то они не мешкая предприняли атаку с 278 людьми, выбранными из экипажей; в одной шлюпке — пехотинцы и уланы, в другой — лучники, позади — сам Лансарот с кирасирами. Шлюпками правили кормчие, уже побывавшие на берегу и изучившие его; предполагалось, что на рассвете они нападут на туземцев острова Тидра. Но путь оказался длиннее, чем полагали кормчие, ночь была кромешной, ни месяца, ни звезд, начался отлив, и в конце концов шлюпки сели на мель. Уже совсем рассвело, когда португальцы опять поплыли, гребя вдоль берега, чтобы отыскать место для высадки. На побережье высыпало множество туземцев, вовсе не застигнутых врасплох, но пляшущих, вопящих, плюющих и швыряющих камни с явным вызовом. После отчаянной схватки на отмели они обратились в бегство, понеся незначительные потери — восемь убитых, четверо взятых в плен, но когда налетчики пришли в деревню, они нашли ее пустой: женщины и дети покинули свои хижины, захватив все свое жалкое имущество. То же было и во всех прибрежных деревнях; но в следующем сражении, на другой день, удалось пленить еще 57 мавров, и отряд вернулся на корабли.
Теперь флот разделился. Лансарот после совета с капитанами объявил, что цель похода достигнута. Они наказали туземцев и отомстили за Гонсало де Синтра и других мучеников; теперь каждая команда и каждый капитан вольны решать, идти ли им дальше. Все невольники были поделены между экипажами в качестве награды, и больше не было причин оставаться тут.
Пять каравелл сразу после попытки исследовать морской залив у мыса Бланко (они просто прошли на шлюпках пять лиг, после чего возвратились назад) вернулись в Португалию. Одна бросила якорь в Аргенской бухте, чтобы торговать рабами, и тут из-за явной беспечности матросов потеряла одного из самых ценных своих пленников: одна плохо охраняемая женщина выскользнула и вплавь добралась до берега.
Но иные из кораблей отряда отважились на большее. Капитан королевской каравеллы Гомес Пирес, пришедший на службу к дяде короля из Лиссабона, поклялся не возвращаться, пока не дойдет до Нила. Принц приказал ему доставить какие-нибудь сведения об этой реке. Он не смеет ослушаться. Лансарот присоединился к нему, а еще один капитан, некий Альваро де Фрейтас, превзошел всех прочих; он пойдет дальше Нила негров, к земному раю, на крайний восток, где четыре священных реки текут от древа жизни. «Все вы хорошо знаете, какие большие надежды возлагает на нас господин наш инфант, так что нам надлежит умножить его сведения о земле негров и особенно о реке Ниле. За эту службу нас ожидает немалое вознаграждение».
