«И хотя, — замечает Азурара, — трофеи Дзниса Диаса были довольно скромны в сравнении с тем, что привозили до него, принц был чрезвычайно рад, что он добрался до земли негров и мыса Верде и до Сенегала», и не напрасно, так как эти открытия подтвердили успех трудов Генриха и с этого времени все хлопоты и противодействия устранялись. Моряки шли теперь к золотоносным странам, которые были открыты, или к землям пряностей, ставшим такими близкими; крайнюю апатию или страх быстро сменила столь же чрезмерная самоуверенность. Людям казалось, что они уже могут рвать плоды, хотя они еще не одолели и половины ствола. Задолго до того, как достигли Фернандо По, когда каравеллы еще не доходили до берегов Сьерра-Леоне, все в Португалии, от короля Альфонсо до простого портового матроса, «полагали, что отметка Туниса и даже Александрии давно была пройдена». Первые трудные шаги казались окончательной победой.
Но вот три охотника — Антан Гонсалвес и двое других, уже плававших на службе принца, — возглавили экипажи кораблей, чтобы исследовать и завоевать земли Гвинеи и возвратить Жоана Фернандеса. На мысе Бланко они водрузили большой деревянный крест, и «сильно дивиться сему бы должен всякий иноплеменник, случившийся рядом и не ведающий о наших походах вдоль побережья сего», — с ликованием замечает Азурара, подтверждая нам каждой такой случайной фразой, подчас оброненной совершенно простодушно и с искренней доверчивостью, что, по его представлениям и, стало быть, па взгляд его соотечественников и других европейцев 1450 г., португальцы не имели предшественников у гвинейского побережья.
Немного южнее Аренской луки с каравелл заметили на берегу человека, подающего знаки судам, и, подойдя ближе, они увидели Фернандеса, который многое мог рассказать им. За время своего семимесячного пребывания среди туземцев он совершенно приручил их и теперь мог провести каравеллы к базару, где в обмен на безделушки вождь мавров («кавалер по имени Ахуде Меймам») давал рабов и золото. Потом его отвезли домое, и он поведал свою историю принцу, а племена, населявшие Арген, подверглись опустошительным набегам.
Когда он в первый раз ступил на берег, рассказывал Жоан Фернандес дону Генриху, туземцы подошли к нему, сняли с него одежды и заставили его надеть другие, собственного их изготовления. Затем они повели его в глубь территории, весьма скудно поросшей травою, с песчаной и каменистой почвой, на которой едва ли могут произрастать деревья. Лишь редкие терновники и пальмы скрашивали скучное однообразие этой африканской прерии, по которой блуждало несколько кочующих пастухов в поисках пищи для своих стад. Ни цветов, ни стремительных ручьев, оживляющих пустыню, — так казалось поначалу Фернандесу, пока он не набрел на одно-два исключения, подтверждавшие правило. Туземцы берут воду из колодцев, говорят и пишут на языке, отличающемся от языка других мавров, хотя все эти люди, живущие в глубине страны, мусульмане, подобно берберам, соседям португальцев. Но они составляют особое племя, племя азанегай, великой берберской отрасли, которое четырежды — в XI–XIV вв. — приходило на помощь мусульманам в Испании.
И все же, говорил Фернандес, они совершенные варвары: они не знают ни закона, ни управления; пищей им служат молоко да семена диких горных трав и корни; мясо и хлеб для них — предметы редкой роскоши; то же и рыба для обитателей внутренних районов, но мавры на побережье не едят ничего кроме рыбы, и за месяцы, проведенные там, Фернандес видел людей, которые, так же как их лошади и собаки, ели и пили одно молоко, подобно младенцам. Не удивительно, что они слабее южных негров, с которыми они в постоянной войне, сражаясь при помощи хитрости, но не силы. Одеваются они в кожаные штаны и рубахи, но те, кто побогаче, носят на плечах особую накидку — такие богачи держат хороших скакунов и стада кобыл. Особо Фернандес был допрошен касательно тамошней торговли и религии, и его ответы и в том и в другом случае были не утешительны. Туземцы — фанатичные, темные почитатели «магометанских мерзостей», сказал он, а их торговля рабами и золотом оказалась весьма незначительной. Золото в той стране он видел — лишь на лодыжках женщин, принадлежавших вождям; золотой песок и черный товар, добываемый у негров, они переправляют на верблюдах в Тунис и на побережье Средиземного моря. Соль, большими запасами которой они обладают, доставляется с копей Тагаццы, из глубины материка. Вождь Ахуде Меймам, который был так добр к Фернандесу, жил во внутренних нагорьях; христианина — чужеземца заставили покинуть побережье, и он добрался до дворца, перенося все муки жажды: вода не попадалась им на пути, и в продолжение трех суток им нечего было пить.
