Шесть каравелл образовали отряд настойчивых, упорно продвигавшихся вдоль побережья до Пальмового мыса Диаса, который, как им было известно, находился вблизи Сенегала и страны негров, «и столь прекрасна была сия земля, столь восхитительный аромат доносился с берега, что нм казалось, будто невдалеке от них чудный вертоград, предназначенный единственно к их наслаждению. А когда люди с каравелл узрели первые пальмы и вздымающиеся леса, они тотчас поняли, что теперь недалеко до реки Нила, которую тамошние обитатели зовут Санага». Ведь инфант говорил им, что, по рассказам пленников из азанегайских племен, через двадцать лиг или немногим больше после появления этих деревьев покажется река. И, прилежно всматриваясь, они наконец обнаружили в двух милях от суши «воду, отличавшуюся цветом от остальной, ибо то был цвет ила». Рассудив, что здесь должны быть мели, они из соображений безопасности отошли дальше в море, и тут кто-то зачерпнул горсть воды и, отведав, нашел ее пресной. И он закричал другим: «Без сомнения, мы у реки Нила, ибо вода с такой силой устремляется в море, что оно делается пресным». Тогда они бросили якорь у устья реки, и с каравеллы Винсента Диаса (еще одного брата Диниса и Лоренсо) была спущена шлюпка, в которую прыгнули восемь человек, отправившихся на берег.
Там они обнаружили бивни и шкуры слонов и жестоко схватились с громадным негром, двух голых малышей которого они похитили, но, хотя описание экспедиции растягивается в этом месте на несколько глав, посвященных восторженным размышлениям о величии Нила и о доблести и энергии принца, проложившего путь к его западному устью, мы лучше последуем за капитанами, медленно идущими вдоль побережья к мысу Верде, «ибо ветер благоприятствовал плаванию». Высадившись на нескольких необитаемых островах возле мыса, они прежде всего обнаружили «свежие козлиные шкуры и другие предметы», а затем оружие инфанта и слова его девиза Talan de bien fire, вырезанные на деревьях. Они спрашивали себя (а за ними и Азурара, записывавший с их слов): «Возможно ли допустить, чтобы великая власть Александра или Цезаря оставила свой след так далеко от родины», как эти острова от Сагреса? Ибо, хотя расстояние это на общей карте всего мира представляется не таким уж огромным, на чертеже известного тогда мира оно действительно выглядит внушительно — около двух тысяч миль — длина, равная протяженности всего Средиземноморья, от берегов Палестины до Гибралтарского пролива.
Итак, по этим знакам, говорит повествователь, они догадались, что здесь уже были другие каравеллы, и не ошиблись, так как корабль Хуана Гонсалвеса Зарко, правителя Мадейры, уже проходил через эти места, что и подтвердилось спустя сутки. Желая высадиться, но, рассудив, что ввиду большого числа туземцев это невозможно осуществить ни днем, ни ночью, они оставили на берегу ядро, зеркало и лист бумаги с изображением креста.
А когда наутро туземцы обнаружили все это, они раскололи ядро и выбросили куски, дротиками разбили зеркало на мелкие осколки и изорвали бумагу, показывая, что они не нуждаются ни в чем таком.
Когда так, сказал капитан Гомос Пирес лучникам, стреляйте в этих негодяев, чтобы они узнали, что мы способны причинить им зло.
Но негры отвечали стрелами и дротиками — смертоносным оружием; стрелы их, хотя и неоперенные и не имевшие зацепы для бечевы, были смазаны смертельным растительным ядом и сделаны из тростника или камыша или из обожженного дерева, с длинным железным наконечником, и дротики, отравленные тем же способом, изострены семью или восемью железными шипами, так что их нелегко было вынуть из тела.
Встретив такое сопротивление вдоль всего побережья, они отчаялись идти дальше и повернули к Лагосу, но, прежде чем покинуть мыс, заметили на пустынном острове, где им попалось оружие принца, деревья невиданной дотоле толщины; между ними одно было толщиной в 108 ладоней у основания. В то же время дерево это, знаменитый баобаб, было не выше орехового; «из его волокон они приготовили хорошую нить для тканья, которая горит подобно льняной; плоды напоминают тыкву, а сердцевина как у каштана». И вот, сообщают нам, все капитаны повернули назад, имея в виду войти в устье вышеупомянутой реки Нила, но одна из каравелл, отделившись от остальных и не желая заходить в Сенегал в одиночку, двинулась прямо к Лагосу, а другая направилась к Аргенскому заливу и к лагуне Рио д’Оро, где к ним тотчас же вышли мавры, исполненные доверия, так как им еще не приходилось иметь дело с испанскими торговцами. Они продали им за пять дублонов негра, снабдили мясом и водой, поднимались на борт и уходили, так что можно было опасаться подвоха, но в конце концов все они мирно сошли на берег, пообещав прийти сюда снова в будущем июле и продать рабов и золото, к обоюдному удовольствию, после чего, изрядно нагрузившись тюленьими кожами, корабль отправился восвояси.
