На этот раз к ним не вышло ни одной лодки и ни единого туземца, не считая нескольких слонявшихся неподалеку и не пожелавших задержаться. Спустя десять миль они обнаружили островок, где один из матросов умер от лихорадки, и назвали новооткрытую землю именем святого Андрея, в память о нем. Туземцы теперь были много сговорчивее, и людям Кадамосто удалось объясниться с самыми храбрыми из них, подошедшими близко к каравелле. Их, так же как — и сенегальцев, больше всего изумляли и смущали две вещи — белые паруса кораблей и белая кожа моряков. После долгих дебатов (крики носились от лодки к лодке) один из негров взошел на борт каравеллы, и его нагрузили подарками, «чтобы сделать более общительным». Уловка удалась. Его язык развязался, и он стал говорить довольно непринужденно. Страна, как и река, называлась Гамбра; ее правитель Фаросангуль жил на расстоянии десятидневного путешествия к югу, но он и сам находится в подчинении властителя Мелли, вождя всех негров.
Нет ли кого-нибудь ближе Фаросангуля? О да, Баттиманса — «король Батти» и множество других царьков, живущих рядом с рекой. Не проведет ли он их к Баттимансе? Да, и совершенно безопасно; его земли всего лишь в сорока милях от устья Гамбры.
«Итак, мы отправились к Баттимансе, туда, где река суживается до одной мили в поперечнике»; Кадамосто предложил королю подарки и произнес большую речь перед негритянскими вельможами, которая в повествовании сокращена, «дабы не превращать оное в пространную Илиаду». Король Батти в ответ одарил португальцев рабами и золотом, но золото это сильно разочаровало европейцев. Это было совсем не то, что они ожидали и о чем говорили сенегальцы: «Будучи сами бедны, они воображали, что их соседи должны быть богаты». С другой стороны, негры Гамбры готовы были платить любую цену за безделки и ничего не стоящие пустяки ради одной их необычности. Португальцы торговали там пятнадцать дней или около того, и за это время у них перебывало множество разнообразнейшего люда. Большинство приходило на корабль просто из любопытства и чтобы поглазеть на чужестранцев, другие продавали хлопчатые ткани, сети, золотые кольца, цибет и меха, бабуинов и сурков, плоды (особенно финики). Каждая новая лодка отличалась от предыдущей и формой и экипажем. Река, заполненная этими суденышками, «напоминала Рону возле Лиона», но туземцы управляли лодками как гондольеры, стоя; один гребет, другой правит веслами, с виду похожими на половину пики, в полтора шага длиною, с привязанной на конце круглой доскою вроде той, на которой режут мясо. «И с помощью этих весел они очень хорошо подвигались, будучи великими прибрежными путешественниками, но не решаясь выходить далеко в море или слишком удаляться от своей территории из опасения быть схваченными и проданными в рабство христианам».
После двухнедельной стоянки в стране Баттимансы матросы начали болеть, и Кадамосто решил снова спуститься по реке к взморью, отмечая, как всегда, обычаи туземцев. Большинство из них идолопоклонники, почти все безусловно верят, в амулеты, некоторые почитают «мерзейшего Махмуда», а иные кочуют, подобно европейским цыганам. Большая часть народа Гамбры живет так же, как люди Сенегала: они одеваются в хлопок и едят такую же пищу, разве что употребляют собачье мясо и все татуированы — и женщины и мужчины.
Мы не станем тут следовать за Кадамосто с его описаниями тамошних огромных деревьев, диких слонов, больших летучих мышей и «рыбоконей». Вождь по имени Гнумиманса, «король Гнуми», живший неподалеку от устья Гамбры, взял его на слоновую охоту, в которой он добыл трофеи — ногу, хобот и кожу, привезенные домой и подаренные принцу Генриху.
Спустившись по течению Гамбры, каравелла пыталась пройти вдоль неисследованного побережья, но бурей была отнесена в Открытое море. Поносившись некоторое время по волнам и едва не наскочив на опасный берег, они пришли наконец к устью большой реки, названной ими Рио Гранде, «ибо она больше напоминает залив или морской рукав, чем реку, и имеет в поперечнике двадцать миль, находится же она в двадцати пяти лигах от Гамбры». Здесь им встретились туземцы в двух каноэ, подававшие миролюбивые знаки, но не понимавшие языка переводчиков. Обнаруженная земля определенно лежала за самыми дальними пределами предшествовавших исследований, и здесь можно было делать новые открытия. Кадамосто не собирался снова рисковать. Его люди хворали и были утомлены, и он повернул к Лиссабону, отметив, прежде чем покинуть Ра или Рио Гранде, так же, как он заметил это в прошлый раз, что Северная звезда почти касается горизонта и что «течения у этого берега весьма причудливы. Вместо прилива и отлива через каждые шесть часов, как это бывает в Венеции, прилив здесь длится четыре часа, а отлив — восемь, волна поднимается такой силы, что три якоря с трудом могут удержать каравеллу».
