Следует помнить, правда, что текущая политика не ведает жалости, ибо первый политический интерес человека как животного – это утоление голода. За десять лет до войны население Германии росло со скоростью миллион душ в год (учитывая естественную убыль населения по старости и болезням). Отсюда вытекало, что продуктивную текущую политику надлежит не просто поддерживать, но упорно ускорять. За сорок лет алчность Германии в отношении рынков сделалась одной из очевиднейших и пугающих мировых реалий. Тот факт, что торговый договор с Россией предполагалось возобновить в 1916 году, имеет, вероятно, некоторое отношение к развязыванию войны; Германии во что бы то ни стало требовались подданные-славяне, чтобы выращивать для немцев еду и покупать их товары.
Люди в Берлине, потянувшие за рычаг в 1914 году и обрушившие на земной шар поистине трагическое наводнение – германская живая сила сметала, казалось, любые препятствия, – несут ответственность, что было всесторонне проанализировано и доказано, насколько нам известно, благодаря представителям того поколения, которому выпало справляться с этой бедой. Но на суде истории эти люди должны разделить вину с теми, кто ранее продумывал текущие задачи. Увы, британские государственные деятели и британский народ вряд ли можно признать безупречными и невиновными.
Согласно теории свободной торговли, различные уголки земного шара должны развиваться на основе естественных возможностей, а разные сообщества должны специализироваться в производстве и оказывать услуги друг другу, обмениваясь продукцией. Никто не сомневался в том, что свободная торговля будет тем самым способствовать укреплению мира и братства. Быть может, эта вера была справедлива во времена Адама Смита и одно или два последующих поколения. Но в современных условиях текущая политика, то есть накопление финансового и промышленного могущества, способна пренебрегать естественными возможностями. Пример ткацкой промышленности Ланкашира тут вполне показателен. Малейшее колебание цен на дешевых экспортных линиях обрушит или поднимет рынок, а сегодня текущая политика диктует снижение цен. На протяжении столетия Ланкашир опережал в производстве всех конкурентов, хотя источники сырья и основные рынки сбыта готовой продукции находились в отдаленных частях света. Уголь и влажный климат – вот его единственные естественные преимущества, которые обнаруживаются и в других местах. А ныне промышленность Ланкашира существует по инерции.
Итог всякой специализации, как ни посмотри, заключается в замедлении развития. Когда после 1878 года начался кризис, британское сельское хозяйство ослабело, но британская промышленность продолжала развиваться. Однако в настоящее время кризис затронул даже британскую промышленность; ткацкая и судостроительная отрасли все еще демонстрируют рост, а химическая и электрическая отрасли, увы, сильно отстают. Дело не только в том, что немецкая торговая политика лишила нас ключевых отраслей промышленности; в конце концов, в мире, где правит специализация, за пределами Великобритании подобные контрасты должны были проявиться. Мы активно развивали отрасли производства и постепенно сосредотачивали свои усилия. Поэтому мы, как и Германия, сделались «голодными до рынков», и только весь белый свет в качестве рынка был достаточно велик для сбыта специализированных товаров.
У Великобритании не было пошлин, с которыми можно выходить на переговоры, и в этом отношении она очутилась, образно выражаясь, голой перед всем миром. Поэтому, ощутив угрозу на каком-то жизненно важном рынке, она могла в ответ лишь грозить своим морским могуществом. Кобден на склоне лет, вероятно, предвидел такое развитие событий, недаром он рассуждал о необходимости сильного флота, однако рядовые представители манчестерской школы настолько уверили себя в том, будто свободная торговля способствует миру, что почти не задумывались об особых промышленных потребностях морской силы (по их мнению, любая сделка хороша, если она прибыльна). Да, Великобритания защищала южноамериканские рынки, когда ее флот навязал немцам доктрину Монро в ходе Манильского инцидента, и оберегала индийский рынок, когда тот же флот пугал Германию в годы войны в Южной Африке, а еще флот не позволил закрыть китайский рынок, поддержав японцев в русско-японской войне. Сознавал ли Ланкашир, что Индия насильно принуждена к свободному импорту хлопка? Несомненно, Индия получила значительную прибыль от британского владычества, и никто не намерен настаивать на признании Ланкаширом своей вины, но факт остается фактом: неоднократно, внутри империи и за ее пределами, свободная торговля миролюбивого Ланкашира обеспечивалась грубой силой. Германия приняла к сведению этот опыт и создала собственный флот; этот флот, вполне дееспособный к окончанию войны, нейтрализовал британцев и не позволил нам полноценно поддержать сухопутную армию во Франции.
