Союзники выиграли войну. Но как мы победили? Подводя итоги, мы находим множество предостережений. Нас спасла, прежде всего, боеспособность британского флота и решение правительства вывести этот флот в море; тем самым мы обезопасили свои коммуникации с Францией. Эта боеготовность и решительность родились из присущего британцам взгляда на мир, когда выделяется нечто существенное, а все прочее попросту игнорируется; если угодно, таков путь способного любителя. Во-вторых, нас спасла чудесная победа французского гения на Марне, подготовленная многолетними глубокими размышлениями великой французской Ecole Militaire[187]; вообще же французская армия оказалась храброй, но не такой победоносной, какой могла бы быть. В-третьих, нас спасло самопожертвование – иначе не скажешь – старой британской профессиональной армии при Псире[188] (это название впредь будет стоять рядом с Фермопилами). Коротко говоря, нас спасли исключительный гений и беспримерный героизм, хотя мы отказывались предвидеть будущее и готовиться к нему (красноречивое свидетельство как силы, так и слабости демократии).
На два года боевые действия поутихли и превратились в окопную войну на суше и в противостояние субмаринам на море; началась война на истощение, в которой время играло на стороне Великобритании, но против России. В 1917 году Россия взбунтовалась, а затем распалась. Германия победила на Востоке, но отложила полное подчинение славян, чтобы сначала разгромить врагов на Западе. Западной Европе пришлось воззвать о помощи к Америке, поскольку в одиночку эта Европа не могла переломить восточную ситуацию. Снова понадобилось некоторое время, потому что Америка, третья из великих демократий, вступивших в войну, была готова к ней еще меньше, чем две другие. Это время обеспечили героизм британских моряков, жертвы, принесенные британским коммерческим флотом и стойкость французских и британских солдат, сумевших отразить вражеское наступление во Франции. Если коротко, мы снова противопоставили силу духа и правильный взгляд на мир немецкой организованности – и едва выстояли; нам посчастливилось победить. В критический миг Великобритания наконец признала принцип единого стратегического командования, вновь согласившись с идеями Ecole Militaire.
Но вся эта история сухопутных и морских сражений, столь героическая и одновременно столь унизительная, не имеет непосредственного отношения к текущим международным делам. Не было никакой сиюминутной ссоры между Восточной и Западной Европой; в прошлом остались те дни, когда Франция нападала на Германию, желая вернуть Эльзас и Лотарингию. Давайте не забывать о том, что война изначально представляла собой попытку Германии покорить славян, которые восстали против Берлина. Всем известно, что убийство австрийского (то есть немецкого) эрцгерцога в славянской Боснии было лишь предлогом, что австрийский (то есть немецкий) ультиматум славянской Сербии оказался фактическим принуждением к войне. При этом не устану повторять, что все эти события выросли из фундаментального антагонизма между немцами, которые стремились подчинить себе Восточную Европу, и славянами, которые отказывались им подчиняться. Выбери Германия оборону своей короткой сухопутной границы с Францией и выдвини она свои основные силы против России, вполне возможно, что военные действия прекратились бы быстро, но мы обрели бы немецкую Восточную Европу, повелевающую Хартлендом. Британский и американский островные народы осознали бы стратегическую опасность, только когда стало бы слишком поздно.
Если у нас нет намерения создать самим себе трудности в будущем, неприемлем любой исход войны, кроме того, который окончательно уладит глубинный конфликт между немцами и славянами в Восточной Европе. Необходимо найти баланс, при котором немцы и славяне примирятся, не жертвуя подлинной независимостью. Нельзя допускать, чтобы в Восточной Европе и в Хартленде впредь сохранялось такое положение дел, которое чревато столкновением амбиций в будущем, ибо, повторю, в недавней войне мы спаслись чудом.
Победоносный римский полководец, вступая в город под оглушительные радостные крики и принимая заслуженные поздравления, нарочно держал при себе раба, который шепотом напоминал ему, что он смертен, как и все прочие. Когда наши государственные деятели ведут переговоры с побежденным врагом, хорошо бы, чтобы некий незримый херувим время от времени нашептывал им следующее напоминание:
Кто правит Восточной Европой, тот владеет Хартлендом.
Кто правит Хартлендом, тот владеет Мировым островом.
Кто правит Мировым островом, тот владеет миром.
