При демократии текущую политику изменить крайне затруднительно. Единственная надежда будущего состоит в том, что по следам нынешней войны даже демократии научатся мыслить более широко и в длительной перспективе.
В сообществе, экономическое развитие которого устремлено к одной цели, большинство жителей принадлежит к тем, кто проигрывает от специализации, но именно большинство выбирает правителей. Как следствие, корыстные интересы проявляются все отчетливее: речь об интересах работников к получению вознаграждения и приобретению товаров, а также об интересах капитала, озабоченного получением прибыли; в среднем между трудом и капиталом тут нет противоречий, поскольку и работники, и капиталисты мыслят близоруко, предпочитая не заглядывать далеко вперед.
Впрочем, при автократии изменить текущую политику ничуть не проще, пускай затруднения тут возникают в ином отношении. При демократии большинство не в состоянии поменять экономический порядок, а автократия зачастую попросту не решается на такую перемену. Германия при кайзере грезила мировой империей и ради достижения этой цели прибегала к соответствующим экономическим способам наращивания живой силы; сегодня она не осмеливается изменить свою чрезмерно успешную политику, даже когда та втягивает страну в войну, поскольку альтернативой выступает революция. Подобно Франкенштейну[186], Германия создала неуправляемого монстра.
По моему убеждению, свободная торговля типа laissez-faire и хищническая защита своих интересов суть образцы имперской политики, неумолимо ведущие к войне. Англичане и немцы заняли места в скором поезде, который идет по одному и тому же маршруту, но в противоположных направлениях. Полагаю, приблизительно после 1908 года столкновение было неминуемо; бывает так, что тормоза не успевают сработать. Различие в степени ответственности британцев и немцев, возможно, стоит сформулировать следующим образом: британский машинист выехал первым и вел поезд самонадеянно, игнорируя сигналы семафора, а немецкий машинист преднамеренно бронировал свой поезд, чтобы выдержать удар, повел локомотив по встречному пути и, в последний момент перед ударом, увеличил скорость.
В наши дни текущая политика сделалась неоспоримой экономической реалией; немцы использовали ее преступным образом, англичане слепо ей доверились. А вот большевики, должно быть, вовсе забыли о ее существовании.
