Для индустриальных обществ один из главных ресурсов – энергия. Чем выше уровень развития страны, тем больше ее энергозатраты и тем труднее ей довольствоваться исключительно имеющимися запасами энергоресурсов. Подобное может происходить как в силу сравнительно быстрого истощения соответствующих месторождений, так и в силу резкого снижения рентабельности их разработки. Например, из-за увеличения зарплат местных рабочих (горняков, нефтяников и т. п.), участвующих в добыче этих ресурсов. Ведь подъем экономики непременно оборачивается повышением уровня жизни и, следовательно, уровня оплаты наемного труда.
С учетом этих факторов и роли энергообеспеченности в экономике и военном строительстве любая страна, претендующая на геополитическую субъектность, стремится получить прямой или опосредованный контроль над территориями за пределами ее государственных границ, которые обладают достаточными запасами полезных ископаемых, необходимых для выработки энергии. Тем более что страны, не относящиеся к числу промышленно развитых, как правило, характеризуются довольно высокой степенью ресурсообеспеченности. То есть при наличии достаточного количества энергоресурсов они еще не достигли такого уровня социально-экономического развития, который позволял бы им эффективно защищать свой суверенитет и/или обеспечивать внутриполитическую стабильность в долгосрочной перспективе.
Таким образом, одни страны из-за дефицита энергоресурсов или растущей потребности в них превращаются в «охотников». А другим избыток энергоресурсов вовсе не гарантирует избавления от роли «добычи». Наивно было бы сводить такое энергетически обусловленное обострение межгосударственных противоречий исключительно к «столкновению цивилизаций». Так, в первую «нефтяную войну» (за контроль над добычей и транспортировкой каспийской нефти) оказались вовлечены США и Великобритания, которых при всем желании крайне сложно отнести к разным цивилизациям. Даром что события, ускорившие гибель Российской империи, – а именно нарастание революционных настроений в Закавказье, – во многом стали следствием конфликта американских и британских энергетических интересов.
Не исключено, что конкуренция между топливными концернами США и Великобритании в послевоенные годы внесла определенный вклад в создание ОПЕК. Благо, ключевую роль в формировании нефтяного картеля сыграли, с одной стороны, Иран, Ирак или Кувейт, чьи сырьевые запасы долгое время находились под фактическим контролем британцев, а с другой – сотрудничавшие с американскими нефтяными компаниями Саудовская Аравия и Венесуэла.
В свою очередь, в начале 1970-х нефтяное эмбарго, объявленное арабскими странами США и Западной Европе за поддержку Израиля в ходе войны Судного дня, вынудило Запад, несмотря на идеологические и отчасти цивилизационные барьеры, инициировать разрядку во взаимоотношениях с СССР, начавшим осваивать богатые западносибирские нефтегазовые месторождения.
Правда, как показали события, произошедшие полутора десятилетиями позже, таким образом Вашингтон получил дополнительный энергетический инструмент давления на своего идеологического противника. Зависимость советской экономики от доходов, получаемых в результате экспорта углеводородов, роковым образом отразилась на устойчивости сверхдержавы.
Но с исчезновением биполярного мира не исчезла борьба за энергоресурсы. В том числе и как источник усиления геополитического влияния. Добившись в сотрудничестве с Саудовской Аравией снижения нефтяных котировок, США решили задачу по ослаблению СССР. Однако побочным эффектом этой операции стал дополнительный импульс китайской экономике, только перешедшей в режим многоукладности и нуждающейся как раз в дешевых энергоносителях для выхода на траекторию устойчивого роста.
Чем интенсивнее Китай набирал экономический вес, тем более острым для США и их союзников становился вопрос контроля над мировым энергетическим рынком. С этой точки зрения произошедшие либо при прямом участии американцев, либо при их активной поддержке свержение и гибель лидеров двух крупнейших арабских петрократий – Саддама Хусейна и Муаммара Каддафи – во многом звенья одной цепи. Даром что результат вряд ли полностью оправдал ожидания тех, кто инициировал геополитические потрясения сначала на Среднем Востоке, а потом и в Северной Африке. Ведь одним из последствий этих процессов стало появление формата ОПЕК+, то есть перехват глобальной нефтяной инициативы, еще совсем недавно казавшийся фантастикой, альянс России и монархий Залива.