В какой-то степени и украинский конфликт можно считать отголоском войны в Ираке и «арабской весны». Но об этом мы подробнее поговорим позднее, в п. 4.2. Пока же отметим, что в истории XX и тем более XXI в. немало примеров, которые позволяют сделать вывод об использовании энергетики как эффективного геополитического оружия. Но многие из них не менее ярко показывают, что это оружие – обоюдоострое. И выигрыш того, кто его применяет, очень скоро может обернуться проигрышем. Или в лучшем случае реальными бенефициарами будут не те, кто изначально примерял на себя эту роль.
Впрочем, соответствующие риски и кейсы, похоже, мало кого останавливают. Лишнее подтверждение тому – стремление Дональда Трампа перенести эпицентр борьбы за энергоресурсы и ключевые маршруты их транспортировки с юга на север, в Арктику. Чем в значительной степени и обусловлены масштабные экспансионистские планы администрации 47-го президента США в отношении Канады и Гренландии.
История промышленной разработки нефтяных месторождений началась 27 августа 1859 г., когда в американском штате Пенсильвания Эдвин Дрейк[61], используя паровую машину и технологии для добычи соли, пробурил первую скважину. После этого Пенсильвания стала эпицентром нефтяной лихорадки. И здесь вскоре появилась компания, позднее названная Standard Oil, основатель которой Джон Рокфеллер станет не только самым богатым американцем, но и в какой-то мере одним из родоначальников нефтяной геополитики.
Обрести этот статус Рокфеллеру во многом невольно помогла Российская империя. В 70-е гг. XIX в. она была крупнейшим покупателем керосина, произведенного Standard Oil. Но не прошло и десятилетия, как отечественное топливо начало теснить американское на самом емком на тот момент и крайне привлекательном европейском рынке.
Причина всему – бакинские нефтяные месторождения, освоением которых занялись братья Нобель, решившие приумножить капиталы, заработанные на поставках динамита российским войскам в ходе Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.
Поскольку налаживание экспортных поставок в Европу требовало и решения вопроса транспортировки, Нобели озаботились строительством Закавказской железной дороги, которая должна была связать Баку с черноморским портом Батум. А так как оборотных средств не хватало, обратились за кредитом к парижскому банку Ротшильдов.
Влиятельное семейство по достоинству оценило финансовые перспективы проекта. Но заем выдали под залог нефтяных месторождений Нобелей.
К концу 1880-х «Батумское нефтяное и торговое общество» (БНиТО), учрежденное Ротшильдами, вышло на первое место по экспорту российского керосина за границу. А на долю России приходилось уже 22 % мирового керосинового рынка. Объем российской нефтедобычи в России увеличился в 10 раз, практически достигнув американского уровня.
Рис. 17
Людвиг Нобель – учредитель крупнейшей нефтяной компании Российской империи
Фото: © Неизвестный автор
Таблица 22
Добыча нефти «Товариществом нефтяного производства братьев Нобель»[62]
Сохранение лидерства требовало от Рокфеллера решительного ответа на «русский вопрос». В качестве первого шага Standard Oil в ноябре 1885 г. резко снизила свои отпускные цены в Европе, что совпало с распространением на рынке слухов о крайне низком качестве российского керосина.
На следующем этапе «кнут» был заменен на «пряник» – в виде идеи создания всемирного нефтяного синдиката с участием Рокфеллеров, Ротшильдов и Нобелей. Результатом переговоров стало подписание 14 марта 1895 г. соглашения «от имени нефтяной промышленности США» и «от имени нефтяной промышленности России». Документ предполагал, что американцам отводится 3/4 мирового рынка, а российским нефтяникам (представленным Ротшильдами и Нобелями) – 25 %. Но сделку пришлось отменить из-за негативного отношения российских властей. Нельзя исключать, что Санкт-Петербург в этом случае действовал в интересах Ротшильдов, с которыми у Сергея Витте, в то время министра финансов и автора масштабной и многоплановой реформы, были более чем конструктивные взаимоотношения.
Влиятельное банкирское семейство нашло возможность не только потеснить Рокфеллера на европейском рынке, но и организовать торговлю каспийским сырьем по всему миру. Произошло это благодаря заключению контракта с британским нефтеторговцем Маркусом Сэмюэлем[63]. Его компания, которая позднее получит название Shell, обладала исключительным правом прохода танкеров через Суэцкий канал. В то время как судам с топливом от Standard Oil приходилось огибать Африку, чтобы попасть в Азию. Это, конечно, не могло не отразиться на конкурентоспособности рокфеллеровского керосина.