Георгий Мирзоев полностью

Дело в том, что в начале 60-х в СССР стремительно начал развиваться картинг. Понятное дело, как и весь советский автоспорт, картинг (с которого автоспорт и начинается) был во многом спортом любительским (но в самом хорошем смысле) и прирастал именно энтузиастами. Не будет сильным преувеличением сказать, что в каждом авторемонтном хозяйстве столицы (как и других крупных городов) шли процессы создания собственной картинговой команды для участия в городских соревнованиях. Для человека, соображающего в технике, это было просто, доступно и весело – буквально каждый хотел построить свой собственный карт и гоняться.

Мирзоев сконструировал свой – и всю команду МАМИ обеспечил этой

конструкцией! Как истинный инженер, он первым сел за руль собственного детища и провел комплекс дорожных испытаний. В гонках, однако, участия не принимал, уступив место в «болиде» штатным гонщикам команды. А в самой команде стал выполнять функции технического директора и руководителя – на него легли вопросы технического сопровождения, тактики, стратегии и общего управления гонкой.

Ещё в 1962 году, прямо на праздник 7 ноября команда МАМИ двумя машинами

(грузовым «уазиком» и «Москвичом») впервые поехала на открытое первенство Литвы в Каунас, и выиграла его – Рубен Кушвид на только что построенном Московском институте карте обошел обладателя третьего места рейтинга СССР и чемпиона Литвы!

Картинг был некоей отдушиной – он позволял быть автомобильным конструктором

там, где конструктором быть сложно – интересоваться техникой, исследовать, создавать. Конечно, об этой гоночной ипостаси мы говорим только в свете увлечений помимо заработка – реального дохода любительский автоспорт никогда не приносил.

* * *

1968 год получился непростым – произошло сразу два знаменательных события – состоялась защита диссертации, а ранее, в августе, родился сын Юрий.

«Юрий уже родился как человек – в московском родильном домеимени Грауэрмана, это тот, который за рестораном «Прага»… один из самых знаменитых родильных домов Москвы».

Тремя свершениями – строительством собственной квартиры, рождением сына и защитой диссертации – была подведена своеобразная черта под начальным, самым трудным периодом жизни семьи Мирзоевых. Сам Георгий Константинович называет этот период «страшными годами» и совершенно убеждён в том, что удержаться вместе, не рассориться, не расстаться и вообще выжить помог исключительно золотой характер его супруги Ламары. На её плечи легла огромная нагрузка – сохранить семью при отсутствии своего «угла», когда они метались в поисках жилья по Москве, а маленькая дочка была за тысячи километров.

Сколько современных женщин умудрилось бы за эти несколько лет не сорваться, не психануть, развестись и уехать «к маме», а сохранить спокойствие духа и день за днём, месяц за месяцем и год за годом поддерживать мужа, осмысливать и принимать каждое его решение, следовать за ним повсюду, полностью веря в его силы и интеллект?

«Семья? Ну, мне просто крупно повезло, что семья не препятствовала, а наоборот поддерживала. Если я считал, что надо – значит надо. Это, конечно, великое счастье, потому что я знал многих людей, которые не глупее меня, но быт домашний их сделал ничем. Они стали рабами этих обстоятельств… и все свои возможности похоронили. Супруга повлияла на то, что Я есть Я больше, чем диссертация и всё прочее. Не будь её, не было бы и диссертации».

Для семьи несколько трудных лет осталось позади. И теперь, слава Богу, времена настали чуть-чуть иные. 1968 год. Советские войска вошли в ещё недавно мирную Чехословакию, хоккейная Сборная СССР выиграла Олимпийские игры, где-то на далёких берегах Волги строится новый автозавод-гигант, а кандидат технических наук и отец двух детей Георгий Константинович Мирзоев живёт в Москве, подумывает о покупке подержанного автомобиля и ходит, как и во все годы московской жизни, с супругой на концерты в Большой зал консерватории.