Он резко нырнул под руку гиганта, пропуская топор мимо, и в то же мгновение вонзил оба своих клинка в сочленение брони на предплечье Варгаса — точь-в-точь в сустав, где соединялась тяжёлая перчатка и пластина.
Раздался металлический хруст, и Варгас взревел — один из клинков Таргуса намертво застрял в броне. Прежде чем тот смог отшатнуться, Таргус вывернулся, извернулся вокруг собственной оси, рывком вырвал руку Варгаса вверх и вбок — и тяжёлый топор, соскользнув с его пальцев, полетел через арену, врезавшись в песок с глухим гулом.
Толпа замерла. Огромная фигура Варгаса пошатнулась. Он остался без оружия.
А напротив стоял Таргус, запыхавшийся, в разорванной броне, но с оставшимся в руке клинком, и взглядом, в котором снова вспыхнуло пламя надежды.
Варгас на миг остолбенел. Потеря топора стала неожиданностью — его оружие было продолжением его самого. Но уже через секунду на его лице появилась звериная, пугающая усмешка. Он шагнул вперёд, медленно, тяжело, с поднятыми руками — будто не чувствовал боли, будто потеря оружия лишь раззадорила его.
— Тогда — как наши предки! — рыкнул он, бросаясь в атаку.
Сила его ударов не убавилась — Варгас швырял кулаки, как молоты, заставляя Таргуса отступать, защищаясь свободной рукой и клинком. Каждый блок отзывался в теле глухой болью, каждый промах мог стоить жизни. Они вращались в смертельном танце — песок взлетал под ногами, броня скрежетала, кости трещали от нагрузки.
Но Таргус, пусть и уступал в габаритах, был быстрее и выносливее. Он ждал своего момента.
И дождался.
Когда Варгас, разгорячённый, замахнулся обеими руками, чтобы схватить соперника в медвежьи объятия, Таргус резко присел, ушёл в сторону и нанёс молниеносный подножник, используя вес гиганта против него. Варгас рухнул с грохотом, как поваленное дерево, рассекая песок и поднимая облако пыли.
Ещё до того как тот смог подняться, Таргус оказался сверху, и клинок его уже лежал на толстой, покрытой потом и грязью шее врага. Пламя в глазах Варгаса ещё не угасло — но дыхание было тяжёлым, грудь вздымалась. Он замер.
А по арене пронеслась звенящая тишина. Каждый затаил дыхание. Решающий момент настал.
Таргус стоял, тяжело дыша, с дрожащими руками. Его клинок покоился на шее Варгаса, едва касаясь кожи. Толпа замерла, как вырезанная из камня. Лишь ветер тихо трепал знамёна клана, и где-то вдалеке скрипнула балка трибун.
Глаза Таргуса горели — в них бушевало всё: боль, усталость, страх, сомнение. Но и что-то ещё… уважение. Он смотрел в глаза поверженного титана. И Варгас смотрел в ответ. Без страха. Без ярости. В его взгляде была древняя, грубая, но благородная сила.
Варгас медленно выдохнул. Его голос прозвучал хрипло, но мощно, катясь по арене, как удар бронзового гонга:
— Ты сражался, как вождь. Ты стоишь передо мной — не как победитель, а как наследник духа Гронтара.
Он коротко усмехнулся, и в той усмешке не было обиды — лишь горькая гордость.
— Я ломал врагов и рвал их на части. Но ты — ты сломал меня… не клинком. Сердцем. Честью.
Он поднял голову выше, подставляя шею.
— Заверши бой, если готов. Убей меня и стань вождем. Готов ли ты вести свой клан дальше?
Молчание тянулось — давящее, тяжёлое, священное. И даже солнце, пробиваясь сквозь утренние облака, осветило арену мягким, красноватым светом, будто сама вселенная затаила дыхание перед решением Таргуса.
Рука Таргуса дрогнула. Он смотрел на Варгаса, и на миг перед его глазами вспыхнули образы прошлого — пылающая цитадель, крики, кровь на камнях. Его отец, павший с мечом в руке. Братья, брошенные на землю, как сломанные древки копий. И в центре той бойни — Варгас. Гигант в чёрной броне. Безжалостный, неостановимый.
Сердце Таргуса колотилось в груди, как боевой барабан. В его глазах вспыхнул огонь ярости. Зубы стиснуты, ноздри раздуваются от яростного дыхания. Он поднял клинок — высоко, обеими руками, готовясь к последнему, смертельному удару. Мышцы вздулись, металл зазвенел в воздухе.
Варгас не шевельнулся. Он лишь медленно закрыл глаза. Не от страха. От принятия. Он не просил пощады. Он не молил о прощении. Он просто ждал.
Вся арена замерла. Казалось, даже ветер притих, не смея коснуться этих двоих. Острие клинка дрогнуло. В этот момент Таргус стоял не просто как воин — как судья.
Клинок был уже поднят. Секунда — и всё завершится кровью.
Но вдруг:
— ТАРГУС! — голос Джека прорезал напряжённую тишину, как выстрел.
Таргус замер. Лезвие дрожало в воздухе.
— Всегда есть выбор! — крикнул Джек, поднявшись с места, его голос звучал с силой, которую редко слышали даже воины. — Ты не обязан продолжать круг крови. Ты не раб ярости. Есть иной путь.
В груди Таргуса всё кипело — ярость, боль, месть. Он стиснул зубы, пламя прошлого выжигало всё внутри. Но слова Джека… Они били в сердце. Били сильнее, чем любой удар.
Он медленно перевёл взгляд на Варгаса. Тот всё ещё лежал с закрытыми глазами. Без страха. Он принял бы смерть, как подобает воину.
