Каэл сосредоточился. В этом состоянии его нельзя было назвать элдарианцем. Он был мыслеформой, вихрем сознания, заключённым в сложнейших кристаллических структурах ядра "Эона". Миллионы цепей, контуров и энергетических потоков сливались в невообразимую сеть, где каждая мысль имела вес, а каждое чувство могло сжечь или исцелить.
Вайрек искал его.
Он чувствовал, как Вайрек скользит по слоям системы — как его воля, отравленная тьмой, проникает в каждую подпрограмму, в каждый нейронный кластер, в каждый энергетический узел, ища его след. Он словно волк, загнанный в бешенство, вгрызающийся в само тело "Эона", чтобы вырвать из него Каэла.
И Каэл знал: он слабее.
Вайрек впитал в себя темную псионику, ту самую, что древние элдарианцы когда-то запретили. Его сила росла, она была чужеродной, разрушительной, и на ментальном уровне она оставляла за собой шлейф скверны, заставлявший саму ткань реальности вибрировать от ужаса.
Но Каэл всё ещё был жив. Он знал, что Вайрек не может отличить его от "Эона". Их сознания слились слишком глубоко. Он стал частью системной воли корабля, эхом в цепях, тенью в командах, вспышкой среди импульсов.
И он не просто прятался. Он готовил удар. Он знал: просто спасти Лию недостаточно. Просто увести её от Вайрека — тоже. Она должна выжить, должна найти Джека. И передать ему ключ.
Ключ к уязвимости "Эона". Ключ, который он отыскал среди самых глубинных слоев сознания этого, практически живого, корабля. В этом была его последняя надежда.
А пока — он направлял Лию. Незаметно, осторожно, подталкивая её интуицию, оставляя короткие сигналы на пути, чуть-чуть поправляя систему, чтобы открылась нужная дверь, загорелся нужный коридор, запоздало среагировал сенсор. Иногда он рисковал — и закрывал отсек за её спиной, перекрывая путь тварям, тем самым вызывая у Вайрека мгновение ярости. Это стоило сил, и он чувствовал, как "Эон" содрогается от таких вмешательств.
Он видел, как Вайрек сходит с ума. Как его псионический гнев растекается по слоям корабля. "Эон" поддавался. Он начинал бояться. Даже машина чувствовала давление его воли. Каэл видел, как "Эон" ломается, как он гибнет.
Но Каэл не мог сломаться.
— Прости меня, брат, — тихо прошептал он, обращаясь к самому ядру "Эона", когда-то бывшему его другом. — Я не позволю тебе уничтожить всё. Не позволю ему.
Он чувствовал, как тысячи тварей выскальзывают из камер содержания. Они разбрелись по отсекам, карабкались по шахтам, разрывали вентиляции. Их псионический запах, как разлагающееся мясо, наполнял систему, и даже "Эон" вздрагивал от их присутствия.
Лии не хватит этих кинжалов. Она хороша, она стала хищницей, сильной, как никогда. Но она всё ещё — живой человек. А эти твари… были созданы, чтобы уничтожать всё живое.
Каэл закрыл ментальные глаза, будто набираясь решимости, и вложил команду в сеть. Совсем рядом было оружие. Настоящее. Её путь теперь пролегал дальше, в обход. Но он стоил риска.
Он послал ей ощущение — лёгкий импульс, еле ощутимый, как дуновение ветра. Она поймёт. Почувствует. Она уже чувствовала.
Он знал, Лия справится.
Потому что теперь в ней проснулась та, кем она была когда-то — воительница, наёмница, охотница за головами.
Она не сломалась. Она идёт навстречу буре. И теперь её не остановить.
Лия неслась по коридорам "Эона", приближаясь к своей цели. Она прорывалась сквозь темноту, вглядываясь в мигающие панели и задыхающийся свет от стен. Уже половина маршрута была пройдена — она почти добралась до посадочных платформ. Но в тот момент, когда её нога ступила на очередной металлический мостик, что-то изменилось.
Она остановилась как вкопанная. Тихо. Невозможно тихо.
И вдруг, в её голове раздался голос. Едва слышный, словно шепот ветра между реальностями, но она сразу узнала его.
— Лия… — прозвучало, будто дыхание в ушную раковину. — Впереди опасность. По твоему следу идут тысячи тварей. Тебе нужно оружие. Настоящее. Но оно вне маршрута. Нужно свернуть…
Визуальная карта в её голове дрогнула. Контуры изменилась. Красный путь прервался, а вместо него появился новый — через зону, отмеченную серым, безымянным пятном. Огромное помещение. Без укрытий.
Лия выругалась сквозь зубы. Открытые пространства — ловушка для любого бойца.
Но… Она чувствовала: Каэл не стал бы рисковать просто так. Он знал, что говорил. Она свернула.
Коридоры расширялись. Пол дрожал под ногами — где-то далеко внизу работали массивные энергетические узлы, словно пульсировали, как сердце чудовища. Её шаги эхом отдавались в пустоте, и чем дальше она шла, тем холоднее становился воздух.
Спустя несколько минут она оказалась перед арочной дверью, и за ней открылось невообразимое.
Настоящий, исполинский зал, больше любого ангарного отсека, который ей доводилось видеть. Потолка не было видно — он терялся в мраке. Стены уходили вдаль, скрываясь за пеленой тумана и теней. Пространство перед ней, казалось, не имело конца.
И всё оно было заполнено армией.
