Рулевой не отпускает штурвал. В этом нет необходимости, поскольку маневрировать в Пустоте нельзя, проверено неоднократно, однако рулевой не отпускает отполированные до блеска ручки, потому что штурвал связывает его с реальностью. Деревянный якорь, удерживающий сознание от влияния Пустоты. Чушь, конечно, но рулевой верит, а потому не отпускает ручки. Рулевой боится Знаков.
Все боятся Знаков.
Им нет дела до твоего возраста и опыта, сколько раз ходил ты в Пустоту и возвращался из нее живым — они бьют всех, кроме ямауда. Собирают кровавую дань в пользу того, чего нет, вытягивая цепарей из безопасного корабля. Со Знаками можно бороться, но их нельзя избежать.
— Четыре минуты.
Голос старпома приглушен, но спокоен. Пустота давит, но Знаков нет, и это хорошо. Это очень хорошо.
— Спасибо, — шепчет капитан и целует медальон.
А в следующий миг думает, что поторопился. Ведь переход не закончен, а благодарить Хеша до того, как цеппель вывалится на планету, — плохая примета.
Сработает ли она сегодня?
Капитан сжимает медальон так, что белеют костяшки пальцев, и просит прощения.
— Пять минут.
Время скачет потревоженным табуном, секунды-жеребцы возбужденно наскакивают друг на друга, стараясь поскорее добраться до… Куда обычно мчится потревоженный табун? В поле? К реке? Или попросту прочь? Секунды-жеребцы несутся прочь, но сейчас нам с ними по пути. Прочь из Пустоты — это хорошее направление. Пора уже проститься с непредсказуемым Ничто, которое сегодня благосклонно…
— Капитан!
— Что? — Движения в Пустоте заторможены, поэтому капитан поворачивается к рулевому медленно. — Что случилось?
А в следующий миг видит. Что. Случилось.
Чего не может быть.
Есть ли в Пустоте вещи страшнее Знаков? Теперь ответ известен: есть.
— Гребаная хня!
— Что делать?! — визжит рулевой.
Завыл забывший о часах старпом. И капитан с удовольствием присоединился бы к нему. Потому что…
