— Да, понимаю. — Марина отвела взгляд, но рассказ продолжила: — Верзийцы хотели научиться управлять мырами. Профессору предоставили научный центр, животных и неограниченные средства. Он с головой окунулся в работу, придумал несколько методик, но у Беллы ничего не получалось — мыры не шли на контакт, не поддавались. Дер Жос увлекся не на шутку, плодил теории и методики, не сомневался, что они должны работать, но за провалом следовал провал. И тогда профессор понял, что проблема заключается в дочери — она слишком чиста для хищников. Мыры ее не понимали, а поскольку ментальная связь зависит от эмоций и чувств, то все методики летели в помойку. Дер Жос понял, что если хочет добиться успеха, Беллу следует изменить.
— И на сцене появилась ты, — тихо проронил Помпилио.
Он ее осуждает? Марина покраснела.
— Я мошенница и дрянь, но я никогда не поступила бы со своим ребенком так, как дер Жос.
— Не зарекайся.
— Теперь я знаю точно.
— Тогда почему согласилась?
— Потому что была дурой.
— И?
Да уж, настоящего адигена не обманешь. Или это Грозного не обманешь? Точнее, Помпилио Чезаре… Как там его дальше?
Марина дернула плечом:
— Полная амнистия и пять тысяч цехинов против двадцати лет в верзийской тюрьме. Выбор очевиден.
Искренний ответ понравился адигену. Комментировать его Помпилио не стал и мягко попросил:
— Продолжай.
Именно попросил, а не приказал.
— Меня представили Белле, сказали, что я буду помогать в исследованиях и… И я стала… — Марина закрыла глаза. — Я учила Беллу быть жестокой. Думать только о себе. Учила получать удовольствие от силы.
— Учила быть мыром.
— Да.
— Получилось?
— Дер Жос назвал свою методику "Универсальный ключ", — тихо ответила Марина. — Который сработал сразу, как только он оказался в нужных руках. Мыры признали Беллу лидером.
— Поразительно.
— Но это уже была не Белла. — Девушка закусила губу. — Я сделала из нее чудовище.
— Ты и ее отец… — Помпилио прищурился. — Он жив?
— Нет.
— Кто предложил его убить?
Вопрос был задан мягким, дружеским тоном, что нивелировало его жесткий смысл. Умело задан, в расчете на машинально вырвавшийся ответ, но Марина не попалась на удочку.
— Чтобы установить нужный уровень доверия, мне пришлось влюбить Беллу в себя, — честно ответила девушка. — Но чувства гипнота похожи на волну — накрывают с головой. Через два месяца после знакомства мы стали одним целым, одним человеком, получающим удовольствие от связи "половинок"… — Марина посмотрела Помпилио в глаза. — Я не оправдываюсь, я не помню, кто предложил убить профессора, потому что это было нашим общим решением.
Потом, потеряв память, она стала собой. Забывшей все, но собой. Освободилась от чувств Беллы, стала жить своим умом, а теперь ужасалась тому, что натворила.
Марина была искренна, а потому адиген не стал давить дальше. Он кивнул, словно говоря: "Я понимаю", и протянул:
— Значит, в храме действительно засели мыры…
— В каком храме?
Прежде чем ответить, Помпилио разлил по бокалам остатки вина и сделал маленький глоток.
— Как выяснилось, на Ахадире находится самое главное святилище спорки — храм Красных камней Белого. Именно он стал целью экспедиции.
— Какой экспедиции?
— Которую нам предстоит уничтожить.
— Я ничего не понимаю. — Марина беспомощно посмотрела на адигена.
— Это нормально. Подробности обсудим позже, пока слушай и запоминай, накапливай информацию, ты это умеешь. — Помпилио подался вперед и резко понизил голос: — Спорки планируют уничтожить экспедицию, поскольку не хотят, чтобы координаты Ахадира стали всем известны. Мы же попали на планету случайно, поэтому Старшая Сестра обещает нас отпустить.
— Но ты ей не веришь.
Девушка еще не до конца пришла в себя, однако слова Помпилио заставили ее собраться.
— Ты хорошо меня изучила.
— Я старалась.
— Старания мало, нужны способности. Именно поэтому я заключил с тобой союз: ты хороша.
— А ты всегда знаешь, что нужно. Поэтому я с тобой.
Адиген усмехнулся, но это была единственная реакция на лесть.
— Я не верю спорки, потому что Старшая Сестра забыла сказать, какой сейчас год.
— Это пароль? — попыталась пошутить девушка.
— У нее был блокнот, что-то вроде дневника. Во время разговора он лежал на краю стола, но у меня хорошее зрение, и я видел проставленную дату. Боюсь тебя огорчить, Марина, но для нас шторм продолжался гораздо дольше, чем несколько минут.
— Сколько? — прошептала девушка.
— Со дня катастрофы прошло полтора года.
— Не может быть!
— В Пустоте возможно все.
— Может, она специально показала тебе дневник?
— Для чего? — быстро спросил адиген.
— Не знаю.
— Значит, не специально. — Помпилио вновь усмехнулся. — К тому же Сестра поведала мне о напряженности, что возникла между моим братом и Нестором, а такие вещи за несколько дней не разрешаются.
— Полтора года… — прошептала девушка. До нее еще не дошел весь смысл произошедшего. — Что же это был за шторм?
— Сильный. Но я предлагаю оставить эмоции и сосредоточиться на главном: я собираюсь покинуть Ахадир и набираю помощников. Ты со мной?
