— У нас есть страховка: оба цеппеля и семьдесят воинов, — негромко ответила женщина.
— Но мы вернули Помпилио оружие, а он бамбадао.
Об умении адептов Хоэкунса обращаться с оружием слагали легенды по всему Герметикону, и жрец не мог их не слышать. Но женщину покоробила неуверенность, прозвучавшая в голосе Алокаридаса: он что, боится?
Тем не менее ответила Старшая Сестра безмятежно:
— Один против всех? Алокаридас, ты должен понимать, что Помпилио не устоит.
— Он опасен.
"А ты хочешь крови".
Ты пропустил несколько оглушающих ударов и теперь готов мстить всем, без оглядки. Ты превращаешься в зверя, Алокаридас, неужели ты не видишь?
Старшая Сестра сжала кулачки.
— Я сделала то, что противно мне самой, старый друг: я приговорила к смерти невинных людей. Моя душа плачет, Алокаридас, понимаешь? Перед моими глазами встает горящий Мачитар, и мне плохо, потому что люди погибли из-за меня. Перед моими глазами встает горящий Мачитар, и мне плохо, потому что я вижу, что случится с Ахадиром, если мы не сохраним тайну. Но когда я думаю, что нам придется убивать, мне тоже становится плохо. Я не хочу лить кровь, но я должна. И потому не заставляй меня вредить Помпилио больше, чем решено. — Женщина помолчала. — К тому же, зачем адигену нападать на нас? Мы хорошо поговорили, он поверил и готов помогать.
— Ты сказала ему, что прошло полтора года?
— Нет.
— Почему?
— Потому что в этом случае он отнесся бы к моим словам с меньшим доверием.
Если бы не кожаная маска, Старшая Сестра обязательно заметила бы, как удивленно приподнялись брови Алокаридаса.
— Не понимаю.
— Помпилио думает, что цеппели потерпели катастрофу несколько дней назад, а значит, его брат продолжает поиски.
— Из Пустоты не возвращаются.
— Расскажи об этом тем, кто выжил в Тринадцатой Астрологической. Или самому Помпилио.
Жрец пристыженно умолк.
— Из Пустоты возвращаются редко, но это бывает, а потому Помпилио уверен, что брат ведет поиски, — продолжила женщина. — Помпилио чувствует поддержку, и это придает ему уверенности. Скажи я, что два месяца назад Помпилио Чезаре Фаха дер Даген Тур официально признан погибшим, он обязательно начал бы подготовку к мятежу. Потому что нет ничего проще, чем убить мертвого. И по той же причине я разрешила ему говорить с людьми: иначе он заподозрил бы неладное.
Алокаридас вздохнул, проговаривая про себя аргументы Старшей Сестры, после чего повторил:
— И все-таки я не понимаю, почему ты не хочешь залезть Помпилио в голову? Послушный адиген гораздо лучше непредсказуемого.
"Ты изменился, старый друг, как же сильно ты изменился, раз не услышал моих слов… Как горько, что ты стал другим…"
Старшая Сестра поняла, что, останься у жреца силы, он бы сам взялся за адигена. И еще она поняла, что Алокаридас не успокоится, что старику понравилось ненавидеть.
— Нет времени, — холодно произнесла женщина. — Помпилио дер Даген Тур — бамбадао, человек с очень крепкой психикой. Он великолепно контролирует эмоции и чувства, и даже я не могу понять, когда он лжет, а когда говорит правду. Для полноценного воздействия понадобится несколько часов, а враги могут захватить храм в любой момент.
— Зато не будет риска!
— Будет, и еще какой. — Старшая Сестра помолчала. — Ты не хуже меня знаешь, что гипноз подавляет волю. Один-единственный приказ наложит отпечаток на весь разум Помпилио, и он потеряет возможность мыслить нестандартно. А впереди — сражение с хитрым и жестоким врагом. Нам нужен боевой офицер, Алокаридас, очень нужен.
— Загипнотизируй его после разработки плана.
— Нельзя предусмотреть всего, что может случиться во время сражения.
— Наши люди…
— У наших людей нет боевого опыта! — Разговор начал надоедать Старшей Сестре, и в голосе женщины зазвенел металл. — Алокаридас, я понимаю твои сомнения. Я разделяю их. Но пойми и ты: другого выхода нет, нам придется рискнуть и не трогать Помпилио до конца сражения.
"Во имя Отца, друг, не торопи меня! Неужели ты не видишь, как мне больно?!"
— А потом?
"Кровь, кровь, кровь… Она туманит тебя, она туманит меня. Я ведь уже сделала шаг, зачем ты снова требуешь этих слов? Зачем?"
— Мы убьем Помпилио и его людей. Уничтожим цеппель, на котором они прилетели, и обломки, о которых они говорили. И забудем о них навсегда. — Старшая Сестра твердо посмотрела на жреца: — Я приняла решение убить шестерых невинных, Алокаридас, и я их убью. Во имя нашей тайны. Во имя Отца.
— Ты спятил, Грозный?
— Впредь называй меня "мессер" и на "вы". А теперь назовись. И я сделаю вид, что не услышал твоего оскорбительного вопля.
А поскольку взгляд адигена не обещал ничего хорошего, Рыжий, поколебавшись, принял правила игры:
— Мойза Пачик.
Он ждал комментария насчет своего галанитского происхождения, но услышал неожиданно расслабленное:
— Департамент секретных исследований, я полагаю?
Добившись от собеседника признания в том, что он все вспомнил, Помпилио вернулся к благодушному тону.
— Да, — кивнул Мойза. — Специальный агент.
— Убить меня приказал Нучик?
— Ты… Вы его знаете?
— Он присутствовал на моем обеде с Нестором.
