"Вызнал, что ему нужно, у этой дуры, и теперь держится на расстоянии. Умно, что тут сказать? Очень умно. Но это не значит, что все кончено!"
— Я боюсь, что адиген нас обманет, — всхлипнула Белла, прижимаясь к Марине. — Очень боюсь.
— Он дал слово, — прошептала в ответ девушка.
Белла робко улыбнулась и заглянула подруге в глаза.
— Марина… — Тепло дыхания щекочет лицо, тепло взгляда согревает душу, заставляя раскрыться, заставляя поверить. — Расскажи мне о плане Грозного.
— Я ничего о нем не знаю.
"Разумеется, не знаешь, хитрый адиген сразу понял, что на тебя нельзя положиться. Ладно, попробуем с другой стороны".
— А спорки? Они могут нам помочь?
— Только в том случае, если мы согласимся остаться на Ахадире навсегда.
"Нет, это не вариант. Пусть в этой помойке живут те, у кого нет фантазии".
— Давай вернемся к плану. Что я должна буду делать?
— Помпилио хочет отправить тебя в храм… там есть подземный ход… ты должна будешь провести тальнеков… и взять мыров под контроль…
— Это хорошо, — прошептала Белла. — А ты? Что будешь делать ты?
— Помпилио возьмет меня на импакто. Мы будем сражаться с экспедиционным цеппелем.
"Отлично!"
— Ты должна проследить, чтобы Помпилио вернулся за мной, — прошептала Белла, глядя Марине в глаза. — Ты должна наблюдать за ним. Слушай меня, любимая, слушай и запоминай…
Путь с цеппеля на землю Баурда проделал молча, но не в тишине. Разъяренный Секач, начавший ругаться еще во время разговора с капитаном, больше рта не закрывал. В своем пылком, но ни к кому конкретно не обращенном монологе менсалиец подробно описал внешний вид и сексуальные наклонности Вандара, его противоестественную связь с мырами, спорки и галанитами, а также доказал полное отсутствие у капитана каких бы то ни было этических и моральных норм. В принципе, экспрессивный Секач не сказал ничего нового, однако некоторые цветастые обороты не оставили Баурду равнодушным, и в результате из "корзины грешника" несколько раз доносился громкий хохот. Не очень веселый, но искренний.
В храмовом комплексе пути Дана и менсалийца на какое то время разошлись. Выпрыгнув из корзины, Секач широким шагом направился к своим людям, собрал всех свободных от дежурства и заперся с ними в доме. Появившегося на площади Дабурчика менсалиец проигнорировал, и капрал попытался узнать новости у Баурды, но не преуспел. Едва они обменялись несколькими фразами, как спустившийся с цеппеля Осчик увел Дабурчика "на совещание", а обрадованный таким оборотом Дан навестил напарника — Курок преспокойно спал в их комнате, после чего отправился на кухню.
Там-то Баурду и отыскал остывший Секач.
В самый неподходящий момент отыскал, когда наевшийся разведчик примостился за угловым столиком и достал трубку, собираясь закончить напряженный день долгим перекуром.
— Расслабляешься?
— Пытался.
— Не придется.
— Уже понял. — Баурда вздохнул, но трубку не убрал, продолжил вминать в нее табак: с удовольствием или без, но покурить надо.
— Объяснишь мне, какого муля Вандар заторопился? — осведомился Берт, присаживаясь рядом с игуасцем.
— Неужели он не сказал?
— Говорил, — хмыкнул менсалиец. — Но я был так зол, что пропустил доводы мимо ушей.
Дан понимал, что Секач врет, не такой уж менсалиец дурак, чтобы плевать на слова капитана: он выслушал Вандара, а уж потом начал орать. И вопрос "с чего все началось?" нужен Секачу для того, чтобы разогнать разговор, зайти, так сказать, издалека, добиваясь большего доверия.
— Утром я видел импакто, — спокойно ответил Баурда. — Считаю, что он принадлежит спорки.
— Импакто или цеппель, похожий на импакто? — немедленно уточнил менсалиец.
— Они палили из пушек. Из больших пушек.
— Почему не сказал мне?
Потому что такое известие может вызвать панику, и распространять его следует крайне осторожно.
— Извини, Секач, но контракт я заключал с Вандаром.
— Верный пес, не так ли?
— Я честный пес, — медленно ответил Дан. — До тех пор, пока хозяин относится ко мне по-человечески.
Баурда догадался, что менсалиец пришел не для обсуждения предстоящей охоты, и решил намекнуть, что готов к переговорам.
— Хороший ответ, — помедлив, одобрил Секач. Когда надо, он умел и слушать, и слышать. — Что было дальше?
— Я рассказал об импакто, и Осчик запаниковал.
— Ипатый галанит.
— Ты не прав, — вступился за представителя Компании Дан. — Осчик предложил сматываться, и я, честно говоря, с ним полностью согласен. Против импакто нам не устоять.
Еще один намек. Пока без ответа.
— А Вандар?
— Вандар сказал, что, если мы не привезем Камни, Компания нам не заплатит. — Игуасец раскурил трубку и хмыкнул: — С этим я тоже согласен.
— Ты, я смотрю, покладистый малый, — недовольно пробурчал Секач. — Со всеми соглашаешься, каждого выслушиваешь, чтоб меня разорвало.
— И делаю свои выводы, — заметил Дан.
— Как тебе нынешний?
— Дерьмово, — не стал скрывать Баурда. — Мы пришли сюда за деньгами, а сейчас их теряем.
— Мы можем потерять шкуры.
— Это наша работа.
— Согласен, — кивнул после короткой паузы менсалиец. — Все мы знали, на что идем, когда отказывались становиться фермерами.
