— Вполне возможно, — серьёзно подтвердил Фарипитетчик.
— Нет на свете зрелища более жалкого, чем побеждённый бронетяг.
— Ага.
— Мне уже противно.
Фарипитетчик, так и не понявший причину неожиданной вспышки, едва заметно дёрнул правым плечом и доложил:
— Их радист предлагает садиться на пустыре перед главными воротами. Там есть "семафоры".
— Они предусмотрительны.
— Или же Эзре приходится чинить цеппели.
— Или так.
"Семафоров" у Помойки оказалось четыре, все помечены вымпелами, точно соответствующими "Книге кодов Герметикона", все высокие, с электрическими лебёдками, и к тому моменту, когда "Доброта" опустилась до высоты сброса фала, у каждого "семафора" появился пост наземной службы. Механики завели концы в лебёдки и принялись неспешно подтягивать цеппель к земле, а судя по тому, что барабаны работали с одинаковой скоростью, электродвигатели были отлично настроены и управлялись с одного пульта. Такую синхронность работы "семафоров" Якта видел лишь в Ожерелье и на развитых планетах Бисера.
— А они молодцы, — пробормотал капитан.
Сада не ответила. И скрипнула зубами, увидев, что одним элегантным ходом Эзра вдребезги разнёс уже почти полученное ею позиционное преимущество.
По замыслу Нульчик громадная туша "Доброты", да ещё с распахнутыми пулемётными портами, должна была нависать над престарелым хозяином Помойки, давить на него морально и физически, не позволяя сосредоточиться на переговорах, но… но хитрый Кедо явился на встречу на могучем "Доннере", огневая мощь которого превосходила возможности "Доброты" ровно на одну пушку. Зато стодвадцатимиллиметровую. Зато смертоносную. И тем полностью нивелировал размер притянутого к земле цеппеля.
А самое обидное заключалось в том, что в поведении Эзры не просматривалось ни напряжения от неожиданного появления галанитского корабля, ни какого-либо уважения к незваной гостье. Старик полулежал на тёплой броне, щурился на солнце и пыхтел трубкой с таким расслабленным видом, словно не табаком баловался, а вихелем. На Саду же Эзра глядел, как… на досадную помеху. Всем видом показывая, что выехал к галанитам лишь из врождённой вежливости и не собирается уделять переговорам больше времени, чем требует воспитание.
Оценив происходящее, Нульчик отказалась от мысли взять с собой четвёрку вооружённых до зубов "санитаров", как планировала изначально, и вышла к Эзре в гордом одиночестве.
— Привет!
И это неудачное начало задало тон всему разговору.
Услышав столь лёгкое приветствие, старик извлёк изо рта трубку, чуть приподнял брови, изучая замершую перед "Доннером" женщину, после чего осведомился:
— Мы знакомы?
— А должны?
— Незнакомцы говорят мне: "Здравствуйте, синьор Кедо", — наставительно сообщил Эзра. — Если хотите, можете потренироваться где-нибудь в другом месте и вернуться, когда будете готовы к общению.
— Не делайте вид, что обиделись, Эзра. — Сада поняла, что ошиблась, но попыталась продавить взятый стиль переговоров, чтобы превратить поражение в победу. — Судя по отзывам, вам нравится свободное общение.
— Это комплимент? — поинтересовался старик, пыхнув трубкой.
— Это я показала, что много о вас слышала.
Дым достиг женщины и дал ей понять, что курит Кедо не вихель, а обыкновенный табак. Правда, весьма ароматный.
— А я много слышал о "Медикусах Вселенной" и лично о вас.
— Надеюсь, хорошее?
Но пококетничать не вышло.
— В основном то, что вы — галанитка. — Старик пожевал губами. — Это законченная характеристика.
Укол достиг цели.
— Нет смысла уподобляться адигенам, — с плохо скрытым раздражением заметила Сада. Она часто слышала подобные заявления, но так и не научилась не обижаться на них.
— Можно подумать, что я глухой, слепой или первый день живу, — рассмеялся Кедо. — К тому же адигены говорят о ваших соплеменниках ровно так, как вы заслуживаете, и не уподобляться им означает отказаться от правды ради приятной вам лжи.
Разговор пошёл совсем не так, как хотелось Нульчик, но остановиться она не смогла:
— Я спасаю людей. — Она действительно гордилась тем, что делает, и этой фразой хотела поставить мерзкого Кедо на место. Но в ответ услышала расслабленное:
— У нас всё в порядке. Можешь улетать.
Получилось, что они спокойно, буднично перешли на "ты". Но, к сожалению, не по-дружески, совсем не по-дружески.
— Никто не пострадал в перестрелке? — резко бросила Сада.
— В какой?
— В той самой.
— Ты на Менсале, Сада Нульчик, перестрелки здесь, к сожалению, обычное дело, — широко улыбнулся старик.
— А инопланетники встречаются не так уж часто.
— Говоришь о себе?
— О Гатове и его дружках, — ещё более резко произнесла женщина. — Ты ведь прятал их все эти месяцы, не так ли?
Сада надеялась, что Эзра хотя бы вздрогнет, но он остался спокоен, как лопоухий тыжимский наблюдала. И улыбался с похожим ехидством.
— Не понимаю, о чём ты говоришь, Сада Нульчик, но советую не повторять ошибок предшественников. Лети в другую сторону.
Она подошла ближе, почти к самой броне, подняла голову, в надежде, что гордый и пронзительный взгляд нивелирует разницу в положении, и добавила в голос металла:
— Я знаю, что Гатов был здесь.
