Двигаясь компактной группой, дошагали до того места, где стылая речка разливалась по каменистой россыпи, затопив луговину и корни деревьев. Мы не стали искать обходные пути, и прошли два или три километра, как я прикидывал по своему разумению, пока не оказались на возвышенности, поросшей молодым ельником. Отсюда хорошо было видно, что дальше нас ожидает густая полоса леса, и где-то вдали проблескивало синью небольшое озеро. Пока все было спокойно, кроме щебетания птиц и шума верхового ветра ни одного злобного лесовика мы не повстречали. Видимо, укочевали в другие места, поближе к реке. Грэм пояснил, что они так и делают каждую весну. Почему — не знает. Наверное, помыться после зимовки.
— Теперь смело можно идти десять-пятнадцать поприщ, — скидывая капюшон с головы, сказал наш командир. — Тогда и сделаем привал.
Я украдкой посмотрел на часы, приобретенные в Лазурии в гномьей лавке технических чудес. Каюсь, стал жертвой любопытства. Да и хотелось приобрести девайс иного мира, чтобы потом хвастать перед Аней и Димкой. Эти часы я сразу приметил, как только вошел в помещение. Ремешок из тонкой кожи плотно обхватывал запястье, а массивный корпус с мутноватым стеклом и вкраплениями пузырьков в нем, что указывало на плохое качество материала, надежно прятал циферблат, состоящий из двух стрелок. Забыл сказать, что в сутках здесь тоже двадцать четыре часа, только существует дополнительная разметка в пределах получаса. Как пояснил гном, астрологи, тщательно следят за движением светила и планет, особо настаивали на эти три деканаты[13], потому что за неделю набегали «лишние» минуты, и несоблюдение временных правил могло серьезно повлиять на фиксацию времени рождения новых граждан Росении. С астрологией здесь мало кто шутил. Верили.
Сейчас было одиннадцать часов утра. Выходило, что топать нам еще долго. Часа три, не меньше. Грэм вообще не знал пощады и тащил группу, не давая роздыху. Смена головного дозора происходила регулярно, и каждый побывал в роли вперед смотрящего. Даже Кели не пожалел.
А идти становилось тяжело, без дураков. Все мужчины отряда перли на своем горбу по нескольку килограммов взрывчатки каждый. Гномы постарались на славу, упаковав гремучую смесь в горшочки. Кстати, один такой горшок можно было использовать как метательную гранату! Для этого следовало зажечь короткий фитиль, дождаться, пока он догорит до самой крышки, и только потом кидать в супостата. Огонь прожигает крышку, сделанную наподобие пыжа, добирается до смеси, а дальше в дело вступает большой «бадабум»! Рвет так, что в ушах гудит тяжелый набат. Мы на Базе испробовали парочку таких гостинцев. Уверен, что тойонам не понравится. По нашей просьбе подземные технари дополнительно слепили несколько десятков гранат меньшего веса, чтобы удобнее было кидать. Так что упаковались мы знатно.
Раздался свист, причем шел он откуда-то слева, где сплошной стеной рос сосняк. Мы остановились как вкопанные, мгновенно распределив сектора наблюдения между собой. Не зря же старались все зимние месяцы, упорно постигая азы тактики «теней». Это в большей степени относилось ко мне и Томаку — главным дилетантам отряда. Не прошло и пары ударов сердца, как на тропинку выскочил Хват, вывалив из пасти красно-лиловый язык. Коротко тявкнул, мотнул для верности головой, словно приглашая идти за собой. Грэм сделал знак, и мы все осторожно пошли дальше. Наткнулись на присевшего на корточки Мавара, что-то внимательно рассматривающего во влажной пожухлой траве. Его пальцы гладили землю, на мгновение замирали, а потом снова начинали двигаться. Сдается, он мерил чьи-то следы.
— Орки, — не оборачиваясь, пояснил Мавар. — Пять охотников. Идут в направлении Тракта.
— Какие орки? — тихо зарычал Фарин, озираясь. — Откуда они здесь? Их угодья далеко от Южного кряжа. А до кряжа сами знаете, сколько топать!
— Я еще не ослеп, — выпрямился эльф, — и следы тойонов от орочьих следов различаю. Это самые что ни на есть орки. Только вот не знаю: темные или светлые.
— А кто лучше? — вылез я со своим глупым вопросом. — Ну, вы поняли! Чего ухмыляетесь!
— Увидишь орка — не спрашивай, какого он цвета, — проворчал Фарин, — а просто убей.
— Орки вообще на дух не переносят нас, представителей трех рас, — пояснил Томак, подтягивая к себе перевязь с мечом, — и вопрос стоит не так ставить. Точнее, его вообще не надо задавать. Фарин прав.
— Mane orco — qualin orco[14], — произнесла Кели, тоже заметно напрягшись. Она уже держала в руках свой лук, но стрелу из колчана не вытаскивала. Значит, не все так тревожно.
— С ума сойти! — восхитился я. — Вот это я понимаю — решать проблему без проволочек! Нет, я вполне серьезно! Радикальный метод во время войны!
— Пограничники прозевали, — сделал вывод Грэм. — Теперь держим ушки на макушке, смотрим по сторонам.
Фраза получилась двусмысленная. Командир смущенно кашлянул. Мавар сделал вид, что ничего не слышал. Кели слегка покраснела. И что они так стесняются разговоров о своих ушах? Комплекс неполноценности развился за долгие века сожительства?
