Дальнейшие действия Щ-317 проходили в условиях резко возросшего противодействия шведов. 1 июля Мохов выпустил одиночную торпеду по их пароходу «Галеон», шедшему с грузом железной руды. По-видимому, из-за помех, создававшихся эсминцем «Эреншельд», снаряд оказался выпущен с большой дистанции, прошел мимо цели и взорвался при ударе о прибрежные скалы (впоследствии они были тщательно обследованы шведами, собравшими детали торпеды с надписями на русском языке, в настоящее время эти детали хранятся в военно-морском музее Швеции). Шведский эскадренный миноносец контратаковал подлодку, но сброшенные им глубинные бомбы не причинили субмарине никакого вреда. По-другому все сложилось днем 6 июля, когда наблюдатели эсминца «Норденшельд» обнаружили перископ субмарины вблизи от борта. Корабль вышел в атаку и сбросил в место обнаружения несколько глубинных бомб. Впоследствии персонал маяка Хегбю уверял, что заметил на поверхности масляные пятна, так что можно предположить, что в тот раз Щ-317 какие-то повреждения получила. Возможно, это заставило Мохова перейти в южную часть позиции, где утром 8 июля он одержал свою последнюю победу. Ей оказался немецкий пароход «Отто Кордс». Подробностей этой атаки в германских документах обнаружить не удалось, ясно лишь, что в ходе нее «щука» израсходовала свои последние торпеды. По всей вероятности, в течение похода командир сделал еще несколько выстрелов, которые так и остались не замеченными с атакованных кораблей. Тем не менее четыре попадания на десять израсходованных торпед – это лучший результат, которого когда-либо добивался советский командир. Следует иметь в виду, что на протяжении всей войны наши подводники так и не получили счетно-решающих приборов, которые самостоятельно производили расчет всех аргументов торпедной атаки, а продолжали пользоваться таблицами, разработанными еще в конце Первой мировой войны. С учетом этого легко понять, что даже выпущенная в идеальных условиях торпеда далеко не всегда попадала в цель. Если же дистанция залпа была достаточно большой и судно начинало уклоняться, то шансов попасть не имелось вообще. В других флотах, чтобы избежать этого, давался одновременный залп несколькими торпедами, которые расходились в разных направлениях наподобие веера, так что перекрывали весь сектор возможного нахождения цели. Но советские подводники не имели и этого. Выручить в данной ситуации могло только индивидуальное мастерство командира, и Николай Мохов его блестяще продемонстрировал. К исходу первой декады июля за экипаж подлодки уже начало беспокоиться командование. С одной стороны, из сообщения зарубежной прессы оно знало, что «щука» ведет успешные боевые действия, с другой – с момента последней радиосвязи с Щ-317 прошел почти месяц. Как было указано в отчете о боевых действиях подлодок первого эшелона,
