В качестве района патрулирования «щуке» выделялся тот самый район между островом Эланд и материковой Швецией, который она не смогла занять в ноябре 1941 года. Еще с 1941 года было известно, что через разделяющий остров и материк пролив Кальмарзунд регулярно ходят суда, снабжающие немецкие войска на севере Финляндии, которые на обратном пути вывозят из Швеции железную руду для доменных печей Рура. Стратегическое значение этой коммуникации было очевидно, и командование Балтфлота постаралось сделать все от него зависящее, чтобы прервать ее. Правда, для того, чтобы выйти на коммуникацию, балтийским подводникам предстояло форсировать Финский залив. Огромное количество мин и система корабельных и авиационных дозоров, развернутая на всю глубину залива, являлась тому весьма серьезным препятствием. Но походы, произведенные еще в конце 1941 года, показали, что, несмотря на все это, прорваться на просторы Балтики вполне возможно. Теперь Щ-317 предстояло подтвердить это в кампании 1942 года. Она стала первой советской подлодкой, вышедшей из залива с начала навигации.
Донесение о завершении прорыва было принято в Кронштадте в ночь на 16 июня. Судя по документам противника, Мохову и Егорову удалось прокрасться под многочисленными дозорами ни разу не замеченными. Интересно отметить, что немецкая радиопеленгаторная станция засекла место, откуда «щука» осуществила свою передачу, но немецкий командующий отказался поверить в то, что в море прорвалась советская подлодка, решив, что станция по ошибке запеленговала свой тральщик. Оказавшись на чистой воде, оба командира решили в соответствии с рекомендациями штаба бригады пойти в район финского острова Богшер, где пару дней посвятить отработке экипажа в плавании под перископом и совершении скрытых торпедных атак. Следует иметь в виду, что с 1941 года экипаж подлодки несколько изменился, к тому же без совершения постоянных тренировок навыки подводников постепенно утрачивались. Осуществлять же их было негде – и Ленинград, и Кронштадт, не говоря уже о морских полигонах вблизи острова Котлин, полностью просматривались и простреливались противником. К тому же с началом зимы «щука» попросту вмерзла в лед на Неве. Лишь в мае, уже после того, как река вскрылась ото льда, подводникам удалось произвести несколько пробных погружений на «Охтинском море» – так подводники называли глубокий участок реки в районе Охтинского моста. Так что тренировка экипажу явно не помешала бы, но получилось так, что вместо учебы судьба сразу предложила подводникам сдать «зачет экстерном» – едва днем 16-го субмарина подошла к Богшеру, как на горизонте показались дымы одиночного судна.
Им оказался финский пароход «Арго», шедший с грузом калийной соли из немецкого Любека в финский порт Турку. Но финским фермерам было не суждено получить эту порцию удобрений. Метко выпущенная с небольшой дистанции торпеда попала в борт транспорта, причем погибло девять финских моряков. Судно начало быстро крениться на борт, но капитан успел выброситься на прибрежное мелководье. Затем остов был разрушен штормами, и финны отказались от восстановления судна. Впоследствии еще не один экипаж советской подлодки подходил к Богшеру для тренировки, и все они видели остов «Арго» как натуральный пример, что топить врага нужно и можно. Казалось бы, для потопления одиночного вооруженного парохода много умения не требуется, но это совершенно не так. Ведь любая ошибка или выявившаяся в ходе боевого маневрирования неисправность почти наверняка бы привели к обнаружению субмарины и срыву атаки. Сколько же искусства потребовалось вырвавшимся из тисков блокады морякам, чтобы подготовить свой корабль и подготовиться самим к такому сложному делу, как боевой поход!
Кроме того, успех атаки много говорил и о Мохове как о командире. Несомненно, что комдив Егоров неотрывно наблюдал за его действиями, и, если бы эта атака не удалась, в следующий раз вопрос мог встать о том, чтобы командование кораблем на время атаки переходило к комдиву. Но тот факт, что «щука» сразу же добилась успеха, подтверждает, что в момент атаки у командирского перископа находился именно Мохов. Экзамен был с честью сдан!
