В Кронштадте подлодку Осипова задержали до тех пор, пока в море не прорвется другая пара субмарин. Долгое время о ней ничего не было известно, пока одна из лодок – Щ-408 – не вышла на связь и не сообщила, что противник на протяжении нескольких суток не дает ей заряжаться. Было ясно, что с разряженной батареей субмарина не сможет уйти с места, где ее обнаружили, и ее уничтожение является только вопросом времени. Ей следовало помочь хотя бы авиацией, тем более что место боя находилось сравнительно близко к Лавенсари, а командир лодки сам просил о помощи. Ничего этого сделано не было – утром командование флота направило для помощи «щуке» вместо штурмовиков лишь несколько истребителей, которые обстреляли вражеские БДБ из пушек и пулеметов, не причинив им никаких повреждений. Последующих вылетов не производилось. Весь день фактически на глазах у наших самолетов-разведчиков немецкие и финские корабли наносили удары по лежавшей на грунте Щ-408, а после того, как по поверхности разлилось огромное масляное пятно, мало у кого остались сомнения в том, что она погибла. Эта весть мгновенно распространилась по подводным лодкам. Моряки помянули погибших товарищей и поклялись, если будет возможность – они поквитаются за них. В том, что такой шанс представится, имелись большие сомнения – выход в море все откладывался и откладывался, что все больше сдвигало его на разгар злополучных белых ночей. Моряки переставали верить, что им удастся вернуться из похода живыми.
