– Надейся, – фыркнула она в ответ и высунула голову. – Ага! Что я вижу!
– Что? Не томи, Вика! – Калинин буквально взвыл.
– Вижу соратника Сани Ульянова, того, расписного, помнишь? Что нас с тобой на городской квартире Ульянова встретил?
– Да помню я! Уже справки о нем навел. Хлебников Андрей, погоняло Буханка. Шестьдесят восемь лет от роду. Большую часть жизни провел на нарах. Чего он там?
– Он выводит из дома Апрелева Марину. Кажется… Кажется, она тут не просто гостила, – громко шептала Вика. – У нее на левой щеке два хороших синяка. Братва, выходит, ее спасать приехала? А чего папашки с ними нет? Так и не объявился? Подойти спросить?
– Я тебя умоляю, майор Соколова! – Голос Калинина звучал уже не на шутку встревоженно. – Сиди в машине! Ты даже группу вызвать не успеешь. Все смоются, пока наши приедут. Сфотографировать удалось?
– А то!
Вика даже видео успела снять. Тот самый момент, когда Хлебников пинал по ребрам человека Валеры Апрелева.
– Это хорошо, – похвалил Калинин. – Будет с чем в гости к ним нагрянуть. И еще просьба… Не вздумай ехать за ними. Обещаешь?
– Да щас!
И Вика отключилась. Будет знать, как не спешить по ее просьбе приехать.
Она двинулась на некотором расстоянии от последней машины кортежа, увозившего Марину Ульянову из плена. То, что она была у Апрелева не в гостях, уже было понятно.
На выезде из коттеджного поселка две машины поехали влево. А та, что везла Марину, никуда сворачивать не стала. И прямиком довезла ее до загородного дома отца. Объездными дорогами от жилища Апрелева было недалеко. Всего сорок минут пути.
Конечно, Вику заметили. И прятаться было глупо, когда ни впереди, ни сзади нет ни одной машины на расстоянии пары километров. Но, заметив, ни беспокойства не проявили, ни скорости не прибавили, как ехали, так и ехали. Ни отстреливаться не начали. И даже, остановившись у дома Сани Ульянова, подождали, пока она подъедет ближе.
– У гражданина начальника до нас вопросы? – смерил ее с головы до ног хмурым взглядом Хлебников. – Чего тащились в такую даль? Посигналили бы – мы бы остановились.
Она оставила его реплики без ответа. Обошла стороной и остановилась возле задней двери. Туда усадили Марину, спасая от Апрелева.
Марина не делала попытки открыть дверь, поздороваться. И тогда Вика открыла дверь сама.
Девушка сидела на заднем сиденье, съежившись, наклонившись вперед, словно у нее болел живот. В сторону Вики даже не повернула головы. Она плакала. Горько, навзрыд. Первой мыслью было, что ее обидели в дороге даже сильнее, чем в доме Апрелева. Но, подумав, Соколова отмела эту мысль. В машине никого, кроме Хлебникова, не было. Если бы он вздумал обидеть девушку, она бы сбежала или позвала на помощь. Их машина несколько раз останавливалась на светофорах.
– Марина, что случилось? – спросила Вика, тронув девушку за плечо. – Апрелев… Он сильно обидел вас? Он… Надругался над вами?
– Нет, – замотала она головой. – Он ударил меня по щеке. Дважды. На большее не осмелился.
– Почему ударил?
– Указал мне тем самым место. Мое место. Которое теперь без жениха и отца. Папа… Папу убили!
И она разрыдалась еще сильнее и потянула дверь за ручку. Ей хотелось остаться совсем одной. Без лишних вопросов и постороннего внимания.
Ну что же, Вика развернулась к Хлебникову. Пусть тогда он за всех отдувается. Будет капризничать – окажется в отделении полиции.
– Что за информация, гражданин Хлебников? – Вика кивнула на машину, где рыдала Марина. – Она сказала, что ее отец мертв?
– Случилось, да. – Его лицо сделалось серым. – Нашли Саню.
– Где? Когда? Откуда информация? Она проверенная?
– Да не части ты, начальник, – поморщился он вяло. – Все скажу… Идемте в дом. Что мы как нелюди…
Им не сразу, но удалось вытащить Марину из машины. И под руки отвести в дом ее отца. Там она сразу ушла к себе на второй этаж, плотно закрыв за собой дверь. Через Хлебникова передала, что никого не хочет видеть. По крайней мере, пока.
Вика сидела на первом этаже в большой комнате, из которой было сразу три выхода. Один вел в сад – она видела сквозь большие стеклянные двери три ровных ряда яблоневых деревьев. Второй – к лестнице. По ней поднималась Марина. Третий – к выходу из дома.
Комната была огромной, почти половина ее квартиры, которую Вика считала довольно просторной. И что характерно, комната показалась ей очень уютной. Никакого новодела. Старинная дубовая мебель с резными дверцами. Диванчики со старомодными валиками в чехлах. Домотканые дорожки. И даже самовар стоял за стеклом в одном из шкафов.
– Спрашивайте, гражданин начальник.
Хлебников, вернувшись от Марины, опустился на один из диванов с валиками. Выглядел уставшим. Или опустошенным.
– Откуда поступила информация о смерти Сани Ульянова?
– Откуда? Из морга, конечно. – Хлебников уложил на колени крупные ладони в наколках. – Ребята искали его. Везде искали, после того как он пропал.
– Где нашли?
